I.
Бизнес зал в аэропорту «Домодедово» медленно приходил в себя после очередной, как всегда беспокойной, аэровокзальной ночи. Сонные сотрудники накрывали длинный стол-стойку, раскладывали газеты и журналы, надолго пропадали в подсобке. Пассажиров пока было мало. Но Светлана все равно инстинктивно забилась в дальний угол, словно боялась, что кто-то разглядит сквозь темные стекла ее очков красные, опухшие от слез, глаза и абсолютное отсутствие макияжа.
Минувшая ночь ее жизни походила больше на кульминационный момент какой-нибудь дешевой психологической мелодрамы. Отвратительный жанр. Особенно в рамках реальности. Особенно с учетом того, что она стала основным действующим лицом. У них с мужем вдруг случился скандал. Потом – взаимная истерика. В результате чуть было не дошло до рукоприкладства. От всегда спокойного и уравновешенного Павла такой бури Светка просто не ожидала. Поначалу она не могла понять, в чем дело и подумала, что муж впервые в жизни напился вдрызг. И нужно просто его успокоить и уложить поскорее спать. Но когда тот начал цитировать целые абзацы писем — то ее, то Глеба, она похолодела. До Светки постепенно, с трудом — через страх, холод в груди и слезы дошло, что это – финал.
Надо же, как глупо! Уже долгое время она жила, наслаждаясь совершенно гармоничным, даже расслабленным состоянием, и никак не ожидала, что супруг способен на такой неожиданный ход – взломать ее почтовый ящик на “mail.ru” и перелопатить все его содержимое. Тем более что шесть предыдущих лет существования электронной переписки и связи с Глебом, ни то ни другое не будило у Павла жажды дознания и поиска истины. Хотя видел же, что жена по ночам увлеченно строчит что-то, сидя за компьютером, и подозрительно часто – под разными предлогами и на разный срок – летает в Соединенное Королевство. Сейчас было бессмысленно и абсолютно глупо пытаться оправдаться, выкрутиться, соврать. Какого черта она не удаляла прочитанные сообщения и отправленные письма?! Теперь вся ее любовная история – страстная, безудержная, непристойная — как на ладони лежала на почтовом сервере.
Павел бесновался до трех ночи. Светка сидела на большой двуспальной кровати, обливаясь слезами. Возразить ей было нечем. Ближе к утру супруг, исчерпав весь запас своего гнева, сил и матерных слов, достал из шкафа ее чемодан и стал запихивать в него одежду — все, что попадалось под руку. Светлана заревела в голос. Всхлипывала. Захлебывалась. Павел был спокоен как скала. Вынул из шкафа последние вещи жены – свитер, джинсы. Очень осторожно, словно имел дело с фарфоровой куклой, натянул свитер на Свету. Джинсы, под его чутким руководством, она одела сама.
- Чемодан за дверью. Сумку с документами и кредитками не забудь. – Голос мужа, претерпевший за ночь неисчислимое множество истерических и бесноватых вариаций, стал как всегда деловым и спокойным. – Такси вызвать?
-Паш, ну прекрати! — Света пыталась поймать его руку, заглядывала сквозь слезы ему в лицо. Он отворачивался. – Мне же некуда идти. На улице ночь, я боюсь.
Павел не ответил. Взял в руки телефонную трубку, набрал номер и вызвал машину.
-Такси будет через десять минут. – Он говорил это так, будто Света отправлялась в запланированную поездку и они прощались на какую-нибудь пару дней. — Давай посидим на дорожку.
Ровно через десять минут раздался телефонный звонок – машина ждала у подъезда. Павел открыл дверь, выпихнул за нее Светлану и заперся изнутри. Ее ключами.
Светка, ревя в три ручья, потащила вниз тяжеленный чемодан.
-Куда едем? – не очень-то дружелюбно поинтересовался водитель, после того как чемодан был размещен в багажнике, а Света – на сиденье сзади. Он с недоверием разглядывал пассажирку в зеркале заднего вида. Даме на вид было лет тридцать с небольшим. Правильные черты лица, красивые губы, длинная шея, пышные каштановые волосы. Одета, вроде, вполне прилично. Только очень уж помятый у нее был вид. И темные очки – это в четыре утра-то.
-А вам что, диспетчер не сказал? – Света парировала автоматически. – Значит, такое в вашей конторе внимание к клиентам?!
-Простите. – Водитель, почувствовав в голосе пассажирки властные нотки, раздражение и хозяйский тон, сразу переменился. – Меня не проинструктировали. Но я могу связаться по рации, чтобы уточнить. Подождите минутку.
-Нечего тут ждать. – Резко одернула его Светлана. Про себя она лихорадочно соображала, куда же можно поехать среди ночи. – В аэропорт «Домодедово». И можете не гнать – у меня достаточно времени до вылета рейса. – «Вот дура, зачем в аэропорт, какого к черту рейса?» — выругалась про себя она. Но назад пути уже не было – слишком уверенно сыграно, не портить же произведенное впечатление.
-Да, конечно. Как скажете.
Больше они не обменялись ни словом. Водитель спиной ощущал тяжелый взгляд клиентки и предпочитал не задавать вопросов. Светлана пыталась сообразить, что ей делать дальше. Не то, как начать новую жизнь – нет, сейчас на такие глубокие измышления она была просто неспособна. Нужно было элементарно разобраться в том, куда себя девать. Пожить в гостинице какое-то время? Тоскливо, тяжело, одиноко, да и деньги закончатся быстро. А зарабатывать она не умела – это делал муж. Работала на полставки преподавателем в Педагогическом Университете ради собственного удовольствия. Если что – даже на «прокормиться» не хватит. А это самое «что» как раз-таки и наступило. Поехать и навязаться кому-то из приятельниц? Пожить, пока что-нибудь не придумается. Опять же – не выход. Во-первых, настоящей подруги, к которой можно приехать в любое время суток и остаться как угодно долго, у нее не было. А все эти надутые индюшки – приятельницы по работе – только рады будут ее горю. Рассказать-то ведь придется.
Вдруг ее осенила гениальная по своей простоте мысль. В конце-концов, так или иначе, а Глеб причастен к тому, что случилось. Это из-за него муж выгнал ее из дома, из-за него она осталась без гроша в кармане. Светка размышляла: британская виза в ее загранпаспорте действительна еще целых три месяца, денег на банковской карте хватит на приличный билет, даже еще останется, а Глеб безотказно, преданно, на протяжении всех шести лет, был рад ее видеть. Правда, не было еще случая, чтобы она прилетала так неожиданно – всегда требовалось длительное согласование: на работе – отпроситься на несколько дней, найти того, кто проведет за нее занятия; с мужем – объяснить, что она отправляется на повышение квалификации, на научную конференцию, на отдых по программе обмена между студентами и преподавателями двух университетов. Ну да ладно! Другого варианта нет. Тем более, судя по пламенным письмам и наполненным страстью звонкам, Глеб только и делает, что ждет – не дождется, когда же она в очередной раз уладит свои дела и вырвется, наконец, к нему.
Из машины она выскочила уже вполне довольная собой. Купила в крошечной, по-утреннему заторможенной кассе, билет бизнес-класса на утренний рейс в Лондон, зарегистрировалась, избавившись, наконец, от тяжеленного чемодана, и прошла через границу и спец. контроль в бизнес-зал. Сначала она только затравленно оглядывалась из своего укромного уголка. Но потом, когда сотрудники закончили утренние приготовления к встрече пассажиров и перестали маячить туда-сюда в режиме “non-stop”, вытащила из сумочки зеркало, косметичку, расческу и привела себя в порядок. Темные очки она снова надела. Теперь, когда лицо утратило непристойную помятость, а кожа — синеватый оттенок, оправа от D&G смотрелась на ней шикарно, придавала шарма и привлекательности. Настроение сразу поползло вверх. Она вдруг почувствовала, что чертовски голодна. Поднялась, подошла к стойке шведского стола, налила себе кофе и принялась за завтрак. За огромными окнами, выходящими на летное поле, рассвело. Вкус кофе и теплых булочек способствовал зарождению оптимистических настроений – и Светка с удовольствием и напрочь забыла о своих проблемах.
Ей казалось, что она в очередной раз летит к Глебу в Лондон на два-три дня, а по возвращении ее встретит любящий супруг. Все будет трогательно, здорово – без ссор, глупостей, скандалов и проблем. То есть по-прежнему.
В девять тридцать объявили посадку. Она не торопилась – терпеть не могла приходить в салон раньше пассажиров экономического класса, которые, проходя через бизнес, всегда с любопытством рассматривали уже сидящих людей. Поэтому тянула до последнего. Пока девушка в голубой форме не подошла к ней лично и не попросила пройти в самолет, сопроводив до выхода номер семь. Очереди у телетрапа уже не было и Светлана, не задерживаясь, прошла в салон.
Лететь из Москвы всегда было чертовски приятно. Предвкушение. Чувство свободы. Казалось, будто стоишь на пороге совсем другой реальности. Каких-нибудь четыре часа, и ты – в другом мире, в новом измерении, где не имеют значения проблемы на работе, семейные неурядицы, домашние дела. Там – сказка. В этой сказке живут юные пары, разлегшиеся тут и там на лужайках и ласкающие друг друга, к удовольствию любопытных пассажиров “London Eye”; разномастные туристы, блуждающие с улыбкой Джаконды на устах по загадочным залам Британского музея и Национальной галереи; белочки из парка St. James, берущие орешки прямо у тебя из рук. Светлана мечтательно вздохнула. Вот так и продлевается жизнь человека: когда за несколько дней побега из объятий верной себе повседневности проживаешь целую, другую эпоху. Независимую жизнь в другой стране, под другим небом, с другим мужем. «Да, — вспомнила Света – «другому мужу»-то не мешало бы и позвонить. Пусть встречает. Не хватало только тащиться из Гатвика в Лондон самостоятельно и с тяжеленным чемоданом». Она открыла мобильный телефон, отыскала нужный номер и нажала «вызов». Трубку долго не брали. Оно и понятно – в Англии сейчас не было еще и семи утра. Потом заспанный голос удивленно произнес: «Алло».
-Глеб, привет! – Света улыбалась, предвкушая реакцию любовника на ее неожиданный приезд.
-Привет! Ты чего так рано? У тебя что-то случилось? – Глеб проснулся моментально. Голос его звучал озабоченно и напряженно.
-Как сказать. Но позже позвонить просто не смогу, буду в полете.
-Ты в порядке? В командировку летишь?
-Глеб, ну прекрати! В какую командировку?! У меня все «командировки» последние шесть лет были к тебе.
-Подожди, ты что же, хочешь сказать…
-Ну да. Решила сделать тебе сюрприз. Ты что, не рад?
-Рад, конечно. – Голос Глеба прозвучал глухо.
-Тогда встречай. Буду в Гатвике часа через четыре.
-Подожди, я не могу так сразу сообразить…
-Чего тут соображать – если через два часа выйдешь из дома, то успеешь. Так что жду.
Глеб молчал в трубку.
-Ладно, не хочешь разговаривать – не надо. Все равно скоро уже увидимся. До встречи!
-До встречи… — эхом ответил Глеб, и Светка отключилась.
II.
Глеб, ошарашенный новостью, и совершенно не выспавшийся, сидел на постели, с недоумением рассматривая внезапно разбудивший его и так же внезапно угомонившийся мобильный телефон. Он осторожно положил аппарат на комод возле кровати, повернул голову к Лиле и с облегчением вздохнул. Похоже, не проснулась.
-Кто звонил? Что-то случилось? – не открывая глаз, спросила она. Глеба бросило в жар, и он непристойно выругался про себя.
-Да ничего страшного – он старался говорить как можно более уверенно — прости, что разбудил. С работы звонили. Из Германии партнер прилетает. Дело срочное. Нужно встретить.
-Какие дела? Сегодня же суббота. – Она обиженно вздохнула. — Что-то я в первый раз слышу, чтобы в Англии человека беспокоили в выходные. У вас в банке что, с ума сошли?
-Да нет. Просто речь идет об очень серьезной сделке. Откладывать нельзя. К тому же с этим человеком только я и работаю.
-А потом ты его куда?
-Думаю, в Сити сразу поедем. Он всего-то на один день прилетает. Так что рано меня сегодня не жди. – Глеб совершенно искренне тяжело вздохнул и поцеловал Лилю в выглянувшее из-под простыни плечо.
-Ладно. Как знаешь. – Она поуютнее закуталась в шелковое покрывало. — Лично я собираюсь спать дальше. После твоих вчерашних подвигов на сексуальном поприще, я теперь вообще раньше обеда в себя не приду.
Лиля мечтательно улыбнулась, отвернулась к стене и снова заснула.
Глеб тоже мог себе позволить поспать еще часа полтора, или даже повторить что-нибудь из упомянутых вчерашних «подвигов», невзирая на Лилино намерение не приходить в себя до обеда, но он так разнервничался, что был совершенно не способен ни на то, ни на другое. Предстояло решить свалившуюся на него проблему, и придумать, как спасти свою замечательную, размеренную и не лишенную известных удовольствий жизнь. Избавить ее от радикальных и никому не нужных перемен.
Так уж само собой получилось, что нравились ему только замужние женщины. Сначала, во времена неопытной юности, он находил себе сердечных подруг, не руководствуясь принципом их «занятости». И так выходило, что именно незамужние доставляли больше всего проблем. Проходил год, максимум – полтора, и подруга намеками, или прямым текстом, начинала склонять Глеба к женитьбе. Это было скучно. Тоскливо. Всегда одинаково. Глеб любил женщин, а не одну-единственную и неповторимую. Жениться означало навсегда перекрыть себе кислород.
Гораздо интереснее складывались романы с теми, кто уже решил для себя проблему брака – плохо ли хорошо ли — и искал утешения, общения, радости, чувственных удовольствий на стороне. Зрелая, то есть замужняя, женщина умела отрекаться от реальности, могла переключаться и с удовольствием погружалась в сладкую, нежную и непристойную сказку. Особенно повезло ему со Светкой. Или нет – с Лилей. Да нет, все-таки со Светой. Хотя, похоже, что с Лилей. Глеб лежал в кровати и улыбался, вспоминая подробности последних четырех лет жизни. Света. Лиля. Лиля. Света. И опять. И снова. Так. И наоборот. Да чего уж там – с обеими повезло! Настолько, что не было ни сил, ни желания заглядываться на других. Когда одна из них была рядом, он был поглощен ею настолько, что даже на любимую работу ходил с трудом. И все время – беседуя с партнерами, разрабатывая методики, совершенствуя программы, сверяя данные – он мечтал только о том, чтобы поскорее вернуться домой и осуществить все свои настойчивые, народившиеся за день, сексуальные фантазии. Света с Лилей гармонично сменяли друг друга. Дополняли. Украшали. Придавали взаимной пикантности и остроты ощущений. «И обе они мне подруги, и обе упруги. И обе упруги, и обе имеют заслуги» — Глеб ухмыльнулся, вспомнив песню «Чайфа». Надо же – все как у него.
Спустя два часа он уже трясся в вагоне подземки. Решил не ехать на машине – через центр нельзя, а в объезд будет слишком долго. Рядом с ним в метро пристроилась иссиня-черная негритянка, которую Глеб стал непроизвольно разглядывать. Он так и не научился, несмотря на длительную жизнь в Европе, а потом и в Англии, воспринимать чернокожих людей, как обыденное нормальное явление. Разумеется, отношение свое он никоим образом не демонстрировал, а, напротив, при непосредственном контакте мастерски играл скучающее безразличие. Одета дама была вполне прилично, насколько это возможно в условиях распухшей от жира, бесформенной фигуры. Но, взглянув на ее ноги, Глеб чуть не лишился окончательно и навсегда и так весьма пострадавшей за утро мужественности, а вместе с ней — и потенции. На кривых, узловатых, грязных пальцах ног, абсолютно не прикрытых драными сандалиями, красовался облупившийся ярко-алый лак. Глеб отвернулся, постарался дышать ровнее, чтобы успокоиться, и стал вдохновенно ругать про себя знаменитую английскую терпимость, дружелюбность и расовую восприимчивость. Не сознавая своих действий, он вертелся как уж, стараясь отодвинуться от толстухи. Чтобы никак, никакими частями тела не прикасаться к ней. Ему вдруг стало душно в вагоне метро – этой отвратительной, наполовину стеклянной капсуле, до верху забитой представителями всех человеческих рас и мастей. «Чертов Лондон! – думал он, скрипя от злости зубами – Когда эти ублюдки додумаются перестроить свою доисторическую подземку?».
Как только вагон остановился на нужной станции и раздвинул свои пасти-двери, Глеб вылетел из него словно смачный плевок. Он и сам рад был бы плюнуть вслед удалявшемуся составу. Только воспитание не позволяло, да и положение – не мальчишка уже. Начальник серьезного аналитического отдела. Крупного британского банка. Не солидно. Насильно выкинув из головы мысли о неопрятных неграх, грязном метро и собственной впечатлительности, Глеб сосредоточился на размышлениях о своей блестящей карьере. По мере того, как он погружался в «правильные» мысли, осанка его распрямлялась, лицо приобретало надменное выражение, а походка становилась легкой и стремительной. За три версты, точнее мили, в нем чувствовался теперь респектабельный, уверенный в себе господин. Истинный джентльмен.
III.
Как только самолет взлетел, и погасла табличка «пристегните ремни», Светлана попросила бортпроводницу принести двойную порцию коньяку. С одной стороны пить было рано, с другой – вчера Света не ложилась. Поэтому получалось скорее поздно. В любом случае, она решила не мучиться размышлениями на тему «рано — поздно», а просто постараться расслабиться и, возможно, даже заснуть. Бортпроводница с улыбкой поставила перед Светой бокал, вазочку с орешками и скрылась в носовой части самолета.
Чокаться, слава Богу, было не с кем – соседнее кресло в первом ряду пустовало. «Вот ведь – подумала Света, оглядываясь назад – могут, когда хотят». Пассажиров в салоне бизнес-класса было всего восемь. Только двое – судя по всему, муж с женой – сидели рядом. Остальных разметили по два в ряд – так чтобы кресло по соседству оставалось свободным. На рейсе из Лондона все всегда было с точностью до наоборот – пассажиров рассаживали подряд, заполняя кресла по очереди. Так что в результате первые два ряда или больше – в зависимости от количества человек в бизнесе, оказывались забиты, а последние пустовали. «Неужели нельзя и на обратном пути прилично людей рассадить» — вяло подумала Светлана и подняла бокал с коньяком. Терпкая жидкость приятно обжигала горло и согревала тело изнутри. Она сняла ботинки, залезла в кресло с ногами и очень скоро, поставив пустой бокал на подлокотник, спокойно уснула.
Разбудил ее голос командира воздушного судна. Самолет приступал к снижению. Света удивленно потянулась, посмотрела на пену белоснежных облаков в иллюминаторе и пристегнула ремень безопасности. Вот так. Через тридцать минут она увидит Глеба и ей придется признаться ему во всем. Внезапно Света разволновалась – она успела слишком хорошо изучить своего любовника, чтобы не знать о нем элементарных вещей: по натуре он – одиночка. Ее присутствие переносилось «на пять» только, если визит укладывался в неделю. Поэтому в результате Света научилась не экспериментировать, и приезжала не больше, чем на шесть дней. В этом случае все было восторженно, страстно – то есть идеально. Какая реакция ждала ее сегодня – Светлана сказать не могла.
Глеба она увидела еще издалека. Как всегда, элегантный. Как всегда, подтянутый. Ей хотелось подкрасться к нему незаметно и избежать длительного вопрошающего взгляда серых глаз. Жаль только, с огромным чемоданом сделать это было невозможно. Он отыскал ее взглядом довольно быстро и, пробираясь через вереницу встречающих, направился к ней. Взял чемодан. Поцеловал в губы. И, несмотря на Светины опасения, спрашивать ни о чем таком не стал.
- Ты как долетела? – Ласково поинтересовался Глеб, расплываясь в улыбке. С утра ему казалось, что, увидев Свету, он не сможет скрыть своей злости на нее. А теперь – она была такой близкой, такой родной и желанной, что он и не подумал сердиться. Даже решил, что не будет мучить ее расспросами, пока она сама не захочет все ему рассказать.
- Долетела хорошо. Даже выспаться успела. – Света действительно чувствовала себя бодрой и полной сил. Странно, если учесть, что спала она за прошедшие сутки всего часа три, да и то, свернувшись калачиком в кресле самолета. Хотя чего уж там – Глеб всегда действовал на нее как хороший афродизиак, заодно возрождающий жизненные силы и радость бытия.
- Да? Так это же здорово. – В голову Глеба, которая с самого утра отказывалась отвечать на вопросы «Что делать со Светой и куда ее девать», неожиданно пришла удачная мысль. – Тогда устроим романтическую прогулку по столице Соединенного Королевства.
- Как, прямо сразу? Может, домой заедем – я хоть переоденусь.
- Да ты и так замечательно выглядишь! – Ответил Глеб с искренним восхищением. – Кроме того, просто-напросто не успеем. Я хотел тебя в Tower сводить. Мы же внутри так и не побывали не разу. А они в пять уже всех выгоняют и закрываются.
- Ничего себе – порядочки! – Света делано возмутилась. – Ну, ладно. Как скажешь. Сегодня я вообще не могу думать сама. Поэтому с удовольствием буду подчиняться тебе.
- М-м-м. Заманчиво. У меня уже появилось несколько идей на этот счет.
- Да? Каких же? – Света прижалась к Глебу и почувствовала, как возбуждение накрывает ее сладостной волной.
- Расскажу. Только позже. А то мне и так уже идти тяжело.
Света опустила глаза, хотя изо всех сил старалась этого не делать, и убедилась в обоснованности жалоб Глеба. В еще какой обоснованности. Ей стало чертовски приятно. Всего-то и было – пара намеков, да мимолетный поцелуй. А он уже хочет ее, да еще как!
- Ладно. Расскажешь, когда сможешь. – Света улыбалась и выглядела счастливой как блудливая кошка. – Только куда вот это девать? – Она ткнула пальцем в свой чемодан.
- Да это-то как раз не проблема. Мы сейчас все равно едем на King’s Cross – сдадим там в камеру хранения.
- Как скажешь, радость моя. – Она с необъяснимым удовольствием взяла Глеба за руку и почувствовала себя маленькой глупенькой девочкой, которая обнимает во сне любимую игрушку с намерением никогда ее не отпускать.
IV.
Из подземки они выходили, окруженные толпой туристов – белых, желтых, черных. Всем не терпелось выбраться наружу и увидеть то, о чем писали в учебниках английского языка, с чем было связано столько историй, мифов и легенд и чему посвятили свои произведения многие писатели по всему миру – The Tower of London. Свету, как ни старался Глеб оградить ее от толпы, совсем затолкали. И она выглядела обиженной, смешно надув и без того пухлые губки. Но как только они поднялись на поверхность, и Света, хотя и не в первый раз, увидела древние башни своими глазами, обиженное выражение лица сменилось радостным и восхищенным.
- Мы что, сможем, наконец, вовнутрь зайти? – Спросила она.
- Нет, конечно – Глебу стало смешно – иногда Светка напоминала наивного пятилетнего ребенка, который ну ничегошеньки не знает о жизни, и ему можно рассказывать все, что угодно. – Мы только вокруг походим, и уйдем. А зайти нельзя – там все очень заняты: одни страшные дяди мучают, пытают и отрубают головы другим страшным дядям и тетям. И так без остановки – двадцать четыре часа в сутки.
-Глеб, ну хватит! – Света возмущенно на него взглянула. – Я же серьезно говорю!
- Я тоже серьезно. – Рассмеялся он. – Зайдем, конечно, если ты оторвешься от созерцания стен и сдвинешься с места. Пойдем. Надо билеты купить.
В кассу была большая очередь. Но люди спокойно ждали, улыбались друг другу и грелись на солнышке. Никто не пытался пролезть вперед или иным способом доказать свое превосходство. Очередь двигалась быстро, кассирша была вежлива. Так что о потерянных десяти-пятнадцати минутах никто в результате и не вспоминал. Глеб, купив билеты, застыл напротив информационного табло.
- Слушай, у них тут каждый час – экскурсионная программа. Водят от башни к башне, рассказывают разные истории. А потом можно самим прогуляться. Ну, как, послушаем для начала?
- Я не против. Давай.
- Тогда через полчаса нужно быть у центрального входа, а пока пойдем, на мостик еще разок посмотрим. Тебе же он нравится.
- Это ты The Tower Bridge «мостиком» называешь? У тебя совесть есть?
- Нет. – Подмигнул ей Глеб. — Так ты идешь?
- Иду, конечно. – Света не без труда оторвала взгляд от башен и двинулась вслед за Глебом.
- Слушай, — Глеб не знал, как начать разговор, но понимал, что дальше тянуть нельзя. Сказать, что место под солнцем в его доме уже занято, он не решился. И начал импровизировать на ходу - у меня дома страшный ремонт. Все вверх дном. Даже воды в ванной нет – трубы меняют.
- Да? Ужас какой. – Света почувствовала себя неловко: свалилась человеку как снег на голову без предупреждения, а у него и без нее, оказывается, куча проблем. – А ты сам как же?
- Да я пока номер снял в отеле. Деваться некуда. Так что если ты надолго – придется нам с тобой ютиться в гостинице.
- Но ремонт же закончится, надеюсь. Рано или поздно. – Света поняла, что сболтнула лишнего, но было уже поздно. Да и все равно же придется все ему рассказать. Только лучше не сейчас. Потом.
- Подожди, — Глеб почувствовал неладное, и внутренне напрягся – так ты ко мне надолго? Я, конечно, безумно рад тебя видеть, и вообще – он попытался исправить прозвучавший бестактным вопрос – просто хотел понять, что происходит. Ты же не повидать меня приехала, как всегда, на пару дней. Ведь так?
- Нет, вот любишь ты из человека жилы тянуть. – Она тяжело вздохнула. — Я тебе все-все расскажу, не сомневайся. Только не сейчас. Сначала мне выпить нужно для храбрости, а потом – какие угодно тайны. Договорились?
- Как скажешь. – Глеб непроизвольно отвернулся. Только этого ему не хватало. Особенно в части «каких угодно тайн».
Они еще побродили по берегу Темзы. Света с явным удовольствием рассматривала сначала громадный, хорошо ей знакомый мост, а потом – людей, которые праздно бродили туда-сюда или сидели на деревянных лавочках вдоль крепостных стен, мирно беседуя друг с другом. Было хорошо. Спокойно. Кто бы мог подумать – какая это заразительная штука – чужое умиротворение и тихая уравновешенная радость.
К центральному входу они подошли как раз вовремя – там уже начала собираться публика, но народу еще было не слишком много и им удалось подобраться поближе к элегантному тауэрскому стражнику в черном, с красной отделкой, наряде. На груди его красовалась вышитая красная корона и буквы “E” и “R”. С первой буквой все было понятно – Елизавета. А относительно “R” Светлана впала в небольшой ступор и решила обязательно спросить при случае, что она означает. Нарядный дядя был на редкость хорош – большой, статный, с красивой бородой и лукавым блеском в глазах. Когда он посмотрел на собравшихся туристов и заговорил, Светлане на миг показалось, что она очутилась в воинственном средневековье: так властно, гулко и завораживающе звучал его голос. Толпа сразу же притихла и застыла, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Многим не так-то просто было воспринимать английскую речь. Но, судя по дружным взрывам смеха или слаженным возгласам негодования, которыми аудитория то и дело вознаграждала оратора, дела обстояли не так уж плохо. Света, завороженная обаянием статного гида, не отставала ни на шаг, и все время старалась подобраться поближе.
Она ловила каждое слово сказочного стражника, пока дело не дошло до истории, которая возмутила и потрясла ее до глубины души. Они стояли как раз напротив White Tower – резиденции многочисленных английских королей, а по совместительству, на подвальных этажах, – темнице для особо важных преступников. Перед туристами зеленела небольшая лужайка – Tower Green — предмет всеобщего пристального внимания. Стражник с упоением рассказывал о том, что на этой самой лужайке английские короли взяли за правило казнить неугодных особ знатного происхождения и положения. И первой, кому отрубили голову на этом прелестном кусочке внутреннего дворика, была вторая жена короля Генриха VIII – Анна Болейн. Света прослушала, сколько пунктов обвинения было выдвинуто бедной Анне, но сам факт приказа короля казнить королеву страшно ее возмутил. Она как-то совсем забыла, что на дворе стоял 1536 год. И подобные, и даже еще более кровавые сцены, были в порядке вещей.
- Слушай, — Света обернулась к Глебу. Она старалась говорить тихо, чтобы не мешать другим слушать их невероятного экскурсовода – а за что он ее, а? Надоела что ли?
- Да нет. – Так же шепотом ответил Глеб. – Она никак не могла ему мальчика родить. Поэтому все так и вышло.
- Ничего себе! – Светлана возмутилась не на шутку. Постепенно она начала вспоминать некоторые подробности из истории о годах правления Генриха VIII. – Так он сам был тот еще урод – от него и первая жена Кэтрин Хауэрд ничего путного родить не могла. Он что, и ее тоже казнил?
- Вроде, да. – Глеба удивила внезапная обеспокоенность Светланы. — По-моему здесь же. Если хочешь – посмотри, там должна быть табличка со списком всех умерщвленных на Tower Green.
Света пробралась через толпу и уткнулась носом в табличку. Лицо ее стало еще мрачнее. Потом она также, с трудом прокладывая себе дорогу в толпе, вернулась к Глебу.
- Точно. Ее тоже. Вот козел!
- Нет, ну ты интересная девочка – Глеб начал защищать Генриха, видимо, из известной мужской солидарности – а что ему делать оставалось? Разводы тогда запрещены были. Наследник нужен был до зарезу. Куда деваться?
- Не знаю. – Светка огрызнулась. – Можно было что-нибудь придумать – король все-таки. А он, как все мужики, поперся по пути наименьшего сопротивления: нет жены, нет проблемы. Гад!
- Да ладно ты, успокойся. – Глебу стало смешно оттого, что Светка так кипятится из-за истории, которая давно канула в лету, и воспринимает ее близко к сердцу. – Ну, а ты бы на его месте что делать стала?
- Да ничего! Подписала бы указ о законности многоженства для королей. И дело с концом! И все были бы живы.
- Так ты считаешь гарем более правильной структурой, чем традиционный брак? – Полу-шутливый вопрос Глеба неожиданно заставил призадуматься его же самого. Ему вдруг показалось, что от Светкиного ответа сейчас будет зависеть то, как он выкрутится в итоге из истории, в которую попал. Если она скажет «да» можно будет рассказать ей про Лилю – и дело с концом. А там сама пусть решает.
- Без крайней необходимости – нет! Но если уж ты крутой мужик, король или шах или кто там еще и можешь себе позволить содержать и любить сразу многих женщин – флаг тебе в руки. Все лучше, чем убивать их почем зря.
«Вот и ответила – печально думал Глеб – кажется, я пока не шах и не король, значит, гарема мне по статусу не положено. Что ж, будем выкручиваться как простые смертные. А жаль! Неплохо было бы оказаться в одной постели с Лилей и со Светой.». Глеб грустно усмехнулся собственным мыслям и потащился вслед за толпой, которая бодро перемещалась в Королевскую церковь Святого Петра.
По территории Тауэра они бродили еще часа два – не меньше. Света ушла в себя и больше ни о чем не заговаривала. Особенно надолго прилипала она к витринам, на которых были разложены орудия пыток, и застревала в крохотных каменных нишах, отведенных когда-то под темницы. В итоге она опять отправилась на Tower Green и долго там стояла, словно воспроизводила перед мысленным взором события давно минувших дней.
- Пойдем. – Глеб уже начал замерзать. Как всегда в Лондоне похолодало резко и неожиданно. – Мы с тобой еще вон туда не заходили. Там тоже была темница, в которой узники только и могли, что писать на стенах и умирать. Идешь?
- Иду, конечно. – Света окончательно погрузилась в свои мысли, и пока Глеб не очень-то понимал, как ее оттуда извлекать.
Пока они залазили по узенькой винтовой лестнице на второй этаж каменной тюрьмы, на улице потемнело, и начался настоящий ливень. Shower — иначе и не назовешь, как ни ищи походящее слово в других языках. Выходить на улицу было немыслимо – с зонтом или без, тут же промокнешь до нитки, и толпа сгрудилась у входа. Только вот очередной тауэрский стражник, судя по всему, ничем не отличался в части жестокости от своих давних предшественников. И вежливо, но настойчиво выталкивал людей на улицу, уверяя, что темница закрывается. Шестнадцать тридцать, как-никак.
Глеб и Света одновременно вздохнули и вышли под дождь. Потоки воды текли под ноги, с неба лило как из ведра. Вокруг, как блохи, скакали припозднившиеся посетители. Они изо всех сил старались прыгнуть туда, где меньше воды, чтобы не промочить ноги в открытых ботинках и босоножках.
- Ну что, куда пойдем? – Глеб последние два часа чувствовал себя неуютно. Такая Света – молчаливая, грустная, мрачная – была ему не очень-то по душе, и он не знал как себя вести. Хотя эта глупая и даже смешная печаль о давно ушедших придавала ее лицу необъяснимое очарование. – Ты же, наверное, с голоду умираешь?
- Нет.
- Что – нет?
- Не умираю.
- Светик, — Глеб прижал ее к себе и осторожно поцеловал мокрые от дождя щеки – ну, хватит дуться на весь белый свет. Генрих VIII был скотина. Все это давно официально признали. Сейчас таких мужчин не существует – можешь мне поверить. Мы научились быть мудрыми, гибкими и понятливыми. Ясно?
- Ясно. – Света, наконец, улыбнулась, глядя Глебу прямо в глаза – ей и самой стало вдруг смешно за свои детские обиды. — Ты тоже – мудрый, гибкий и понятливый?
- Ну да. – Глеб с облегчением вздохнул.
- Тогда идем ужинать. Я напьюсь и все тебе расскажу – все-все, до последнего слова. Идет?
- Конечно, идет. – На Глеба внезапно накатили неприятные мысли – ему-то ведь тоже надо кое в чем покаяться. А он никак не мог найти в себе душевных и моральных сил. – Куда поедем?
- Давай в Сохо! Там так интересно по вечерам! – Сообщила Света заговорщическим тоном. – К тому же сегодня суббота – там явно полным-полно народу.
Глеб похолодел. Он подумал, что Лиля под вечер, скорее всего, тоже будет там. Сегодня самый активный день для клиентов и проституток – а она как раз пишет статью о Сохо для своей французской газетенки. В общем-то, по официальной версии – для мужа и для редактора – именно за этим она в Лондон и приехала. Вероятность столкнуться нос к носу, конечно, невелика, но чем черт не шутит: Сохо – не Бог весть, какой большой район: три улочки вдоль, две – поперек.
— Свет, может что-нибудь поспокойней поищем? Что-то не хочется мне шума и суеты. Посидели бы в приличном ресторане. Поговорили.
- Так, все! Делай что хочешь – а это не обсуждается. – Света заметно повеселела. – Как ты не понимаешь, у меня серьезные проблемы. И мне страшно. Я должна совсем-совсем забыться и решить, что все – суета, а главное в жизни – остаться самой собой. Понятно?
- Не очень. Но верю тебе на слово. – Глеб недовольно покачал головой, но сопротивляться не стал. В конце-концов, будь что будет. И они, держась за руки как школьники, спустились в подземку.
V.
Сохо Света любила. Ей нравилось приближаться к нему постепенно – сначала проходя по солидным центральным улицам Лондона, потом погружаясь в Китайский квартал, разукрашенный всеми возможными цветами радуги и, наконец, оказываясь среди развязности и распутства самого сердца Соединенного Королевства. Особенно интересно было наблюдать за тем, как менялись люди по мере приближения к Сохо. В отдалении от района все выглядели чопорными и безразличными, в Китайском квартале народ уже начинал украдкой разглядывать друг друга, пытаясь определить, кто с какой целью забрел в эту часть Лондона, а уж в самом Сохо никто не скрывал откровенных вызывающих взглядов. И не имело значения – со спутником ты или без – мужчины рассматривали тебя с жадным энтузиазмом. Светка и сама любила поглазеть вокруг и обсудить с Глебом выставленных на узеньких улочках проституток. «Эта – ничего», «А у этой ноги очень толстые», «Ну, а эту – только если лицо закрыть подушкой» и все в таком духе. Благо, никто их разговоров не понимал. А то мог бы и скандал какой-нибудь произойти.
Света, как всегда, с удовольствием погружалась в особую атмосферу Сохо – иллюзию вседозволенности и свободы. Она глазела по сторонам, переводя взгляд с одной занимательной сценки на другую, пока ее внимание не привлекли четыре развеселые леди лет пятидесяти. Дамы выходили из ярко освещенного магазина под всемирно известным условным названием “sex shop”, нагруженные бесчисленными пластиковыми пакетами с покупками. И явно были в прекрасном расположении духа — без умолку смеялись и щебетали. Одеты они были очень даже прилично и походили на достойных основательниц добродетельных семей. Светка даже застыла на месте от удивления – так впечатлило ее это действо. Она завидовала четырем леди белой завистью – ей-то казалось, что ближе к пятидесяти секс становится абсолютно никому не интересен. Не говоря уж о таинственных штуках и приспособлениях, на которых специализируются магазины “sex shop”. А тут на тебе – абсолютное доказательство противоположного. Светке вдруг страшно захотелось узнать, что это за «штучки» такие продают в сверкающих красными электрическими лампами лавках. Она всегда ужасно стеснялась подобных заведений и так ни разу ни в один и не заглянула. Даже покупка презервативов в аптеке была для нее делом немыслимым. А тут – взрослые, солидные дамы закупаются в этом магазине как в супермаркете. И никакой стеснительности! Светка решила, во что бы то ни стало, преодолеет свой неразумный страх перед неизвестным, и все-таки зайдет как-нибудь в такую вот лавочку. В следующий раз.
Пока она стояла, застыв, перед дверями магазина, Глеб медленно прохаживался туда-сюда за ее спиной. Он нервно всматривался в лица снующих мимо женщин. Бросал взгляды на проституток, прислонившихся спиной к дверям невысоких кирпичных домов. И тут его словно громом поразило. Невероятно, но его худшие опасения обрели вдруг живую плоть. Лиля крутилась вокруг довольно вульгарного вида жрицы любви, стоявшей у соседнего дома. Видно, разговор у них не слишком клеился – даже диктофон из сумки журналистка не достала.
Глеб почувствовал, что попал в ловушку. Он заметался, не зная, куда себя девать и что рассказывать своим подругам, когда они наткнутся друг на друга в этом чертовом Сохо. Светка, к счастью, все еще была занята созерцанием с открытым ртом какой-то одной ей понятной сценки, и о Глебе как будто не вспоминала. Глеб заметался, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой. Воровато оглядываясь то на Лилю, то на Свету он попятился и нырнул в двери какого-то заведения, которое при ближайшем рассмотрении тоже оказалось магазином “sex shop”. Глеб вздохнул с облегчением – мог бы ведь с перепугу угодить на какое-нибудь “pip show” или просто в бордель. Тогда было бы не так просто отвязаться от ряда услуг весьма сомнительного характера. Он решил подождать, пока Света уйдет на безопасное расстояние от Лили, и потом ей позвонить. Придется теперь ей согласиться на ужин в другом месте – или он умывает руки. Из Сохо нужно было немедленно выбираться. Глеб вздохнул и пошел осматривать бесчисленные витрины и полки, заполненные сугубо специфическим товаром. Вокруг были развешены и разложены латексные члены всех возможных цветов и размеров, вибраторы на батарейках, какие-то шарики, прищепки, плетки и прочая дребедень. Глебу подумалось, что если бы он держал в Сохо такой магазин, то непременно завел бы пару-тройку специальных продавщиц – благо желающих можно было бы найти здесь же, неподалеку. Кто-то просто обязан был объяснить покупателю что, куда и зачем эти бесчисленные предметы домашнего обихода! А для полного счастья еще и дали бы опробовать игрушку на себе. Тогда точно от покупателей отбоя бы не стало. А так – броди тут в одиночестве, соображай, что к чему. Это какое ж нечеловеческое нужно иметь воображение, чтобы догадаться о назначении всех выставленных на полках штучек и штук.
Света тем временем проводила взглядом четырех, нагруженных покупками, дам, удивленно покачала головой и отправилась дальше. На пороге соседнего дома красовалась толстая, разряженная в пух и прах проститутка. Светка только подумала было обсудить эту толстуху с Глебом и узнать, сколько бы он дал за такую «красавицу», как заметила рядом с проституткой тоненькую девушку в джинсах, которая показалась ей смутно знакомой. Света пыталась вспомнить, кого она ей напоминает, но безрезультатно. «Надо же – подумала она, покончив с бессмысленным умственным напряжением — теперь, оказывается, и женщины интересуются проститутками женского пола». Светке стало интересно, о чем договариваются эти двое, она подобралась поближе к ним и стала прислушиваться. В джинсах говорила много и о чем-то постоянно спрашивала. Проститутка отвечала без энтузиазма и лениво. Чем дольше рассматривала Света странную пару, тем больше ей казалось, что она знает девушку. И когда та случайно повернулась к ней лицом, Света обомлела. Этого просто не могло быть. Потому что не могло. Неужели Лилька?! Последний раз они виделись больше десяти лет назад. На их общем школьном выпускном.
Это было печальное событие. Они прощались. Света оставалась в Москве поступать на романо-германское отделение в МГУ, Лилька сразу же после получения аттестата должна была уехать во Францию. Ее родителям каким-то чудом – скорее всего с помощью невероятных денег – удалось пристроить ребенка в Педагогический Университет небольшого французского городка. В глубине души Светка была совершенно уверена, что это она виновата в том, что Лилю отсылают из Москвы. Лилины родители последние полгода думали только о том, как бы изолировать от нее свою единственную дочь. Так случилось, что однажды их взорам предстала трогательная, нежная и трепетная любовь одноклассниц. Непонятно как, но ни Лиля, ни Света не слышали звуков открываемой двери в квартиру, и на пороге Лилиной комнаты, словно из-под земли, возникла ее мама. Она застыла перед дочерью, слившейся в страстном безудержном поцелуе со своей подругой. Девчонки так самозабвенно ласкали друг друга, что не видели ничего вокруг. Мама в ужасе закрыла рот рукой, закатила глаза и сползла на пол. Девушки отскочили друг от друга, но было поздно. Свете запретили появляться у Лили. Узнав о том, что произошло, родители Светы хотели даже перевести ее в другую школу, но, подумав хорошенько, решили все-таки не рисковать. До поступления в Университет оставалось всего полгода.
Счастливые дни закончились. Прошли времена, когда влюбленные могли закрываться в Лилиной комнате, чтобы вместе учить уроки, читать стихи, играть на гитаре и признаваться друг другу в горячей и вечной любви. Они предавались ласкам и умели дарить наслаждение. Теперь все осталось позади. Они виделись только тайком – когда Светка провожала Лилю до подъезда — и потом, в грязной и пропахшей отбросами темноте, прижимала ее к стене лестничной клетки. Постепенно Лиля под настойчивым влиянием мамы и сама стала сторониться подруги. Убегала от нее, пересела за другую парту, не давала к себе прикоснуться. Светка умирала от любви и жгучей ревности. Она готова была прикончить Сашку, который провожал теперь Лилю домой, размазать по стене Таньку, с которой та сидела теперь за оной партой и удавить маленькую бульдожку за то, что ей доставались ласки и поцелуи хозяйки. Мучения продолжались полгода. А потом – выпускной вечер, в который Лилю словно подменили. Она снова ласково смотрела на Свету. Сидела только рядом с ней и постоянно старалась заглянуть ей в глаза. От этих недосказанностей и полу-понятных взглядов Светке становилось только хуже. А потом Лиля пропала. Уехала – и все. Ни адреса, ни телефона. Света искала. Через одноклассников, общих друзей и подруг. Никто ничего не знал.
Началась студенческая жизнь. Все стало другим: люди, события, интересы. Постепенно Свете удалось запрятать образ Лили глубоко-глубоко в своем сердце и научится не думать о ней. Светка дала себе зарок не засматриваться больше на девчонок и не допускать новых привязанностей – с нее хватит женского непостоянства, подверженности чужому влиянию и бессмысленных игр. На третьем курсе Света, одна из первых в своей группе, вышла замуж. За спокойного, надежного и правильного мужчину. И жизнь постепенно вошла, судя по всему, в предназначенную ей колею.
Воспоминания возникали в Светиной голове цветными картинками, наполненными живыми образами и памятью ощущений. Она глупо застыла посреди улицы. А потом, сама того не замечая, стала подкрадываться к Лиле, которая в тот момент была совершенно поглощена вытягиванием ценной для статьи информации из вульгарной собеседницы. Света подошла совсем близко и, протянув дрожащую руку, положила ее Лиле на плечо. Та вздрогнула и обернулась.
- What do you… — слова застряли у нее в горле, а глаза начали расширяться от удивления, которое рассыпалось в результате искрами необъяснимой безумной радости внутри зрачков. – Света?! – Она выкрикнула ее имя так громко, что все прохожие обернулись и стали с удивлением пялиться на них. Лиля набросилась на подругу с объятиями, потом схватила ее за руки и они, как две малолетние дурочки, стали кружиться посреди мостовой. Света ничего не могла сказать или возразить – она глупо и совершенно счастливо улыбалась во весь рот, подчиняясь безумным движениям подруги. Наконец, Лиля остановилась.
-Как?! – Она не могла успокоиться и буквально задыхалась от целой бури смешавшихся друг с другом чувств. – Как это может быть?! Откуда ты взялась? Это не колдовство? Это — ты? – Она говорила не умолкая – половину слов даже нельзя было разобрать. И все время обнимала Свету, словно боялась, что стоит отпустить, и та возьмет да испарится так же неожиданно, как появилась. Вокруг них уже собралась толпа любопытных и жадных до пикантных историй посетителей Сохо. Они с удовольствием разглядывали двух привлекательных, поглощенных друг другом молодых женщин. Мужчины украдкой и завистливо вздыхали.
-Лиля, – Света приблизила губы к ее ушку – давай уйдем отсюда, а?
-Пойдем! – Лиля схватила Светку за руку и с невероятной скоростью потащила за собой. За их спиной раздавались одобрительные причмокивания и восклицания.
-Стой! – Света резко остановилась. Только сейчас она вспомнила о Глебе и обнаружила, что он куда-то пропал. – Я где-то мужчину своего забыла.
-Господи! – Лиля обиженно надула губки. – Нашла, о чем беспокоится. Найдется. Давай зайдем в какой-нибудь Паб. И позвонишь.
-Ладно. — Согласилась Света и снова устремилась вслед за Лилей.
Через пару минут они уже сидели за простым деревянным столом то ли сохранившегося в первозданном виде, то ли отделанного под старину, заведения. И ждали свой эль. Лиля накрыла ладонью руку подруги и крепко сжала ее. Она смотрела так пронзительно, что Света физически ощущала ее ласкающий настойчивый взгляд на своем теле.
-Рассказывай. – Лиля убрала руку и откинулась на спинку стула.
-Ты – первая. – Светлана, сощурившись, пристально смотрела на Лилю. — В конце-концов, это ты пропала.
-Прости меня. – Лиля глубоко вздохнула. – Не я тогда принимала решения. Но мне казалось, что действительно нужно бороться с нашим наваждением. Ведь это все против природы.
-Да ладно! А кто говорил в свое время, что секс с мужчиной унизителен для женщины. Что равноправие возможно только в однополой паре. Не говоря уж о страхе забеременеть, болезнях и прочих, связанных с мужиками, проблемах? – Светка усмехнулась. – Ну и как твоя борьба? Успешно?
-Тогда мне казалось, что успешно. – Лиля помолчала. – Сейчас вижу, что нет.
-Так, все. – Светка внезапно вышла из себя. — Хватит на эту тему. Рассказывай, как ты живешь. – Она бросила на Лилю строгий взгляд. И ощутила, как в ней происходит такая знакомая и так давно забытая перемена: рождение способности покровительствовать, опекать, а главное — контролировать безудержные женские эмоции. Она твердо знала, что слабую девочку Лилю нужно охранять, принимать за нее решения, ненавязчиво воспитывать и любить. Если хочешь удержать при себе. Это было не сложно, нет. Приятно. Лиля подсознательно почувствовала Светин настрой.
-Ладно. Слушай.
Она говорила долго. Сначала о годах студенчества во французском городке с идиотским названием Мо. О разнице в менталитетах. О том, как ей было одиноко и не с кем поговорить по душам. Потом о преподавании русского языка в средней школе. Пока не наступило озверение от абсолютной распущенности и вседозволенности, присущей юному поколению французов. Дети реагировали на молодую симпатичную учительницу неадекватно. Допускали разные шуточки и пошлости. В результате дошло до того, что десятилетние мальчики из ее же класса отловили ее вечером в пустой школе и, схватив за руки, чтобы она не могла сопротивляться, облапили со всех сторон. Более мерзких ощущений Лиля в своей жизни не знала. После этого жуткого случая она уволилась и переехала в Ниццу. Там ей не сразу, но все-таки повезло. Взяли корреспондентом в местную желтую газету. И она начала писать. Редактор хотел эпатажных статей. Вот она и старалась – то скандалы в известных миру семьях, то случаи служебных домогательств, то сомнительного характера шоу, то истории из жизни проституток обоих полов. Ездила по всему миру. Собирала разную дрянь. Познакомилась с единственным понятным ей и близким по духу французом – безумным художником и по совместительству иллюстратором известного на весь мир издательства. Они поженились. Сначала все было вполне ничего, но постепенно муж стал раздражать ее. Шарль много пил. Впадал в безразличное счастливое состояние после бутылки вина и переставал существовать для окружающего мира – сидел в кресле, уставившись в одну точку, и улыбался.
Светке стало паршиво от Лилиных рассказов.
-А почему ты в Россию не вернулась? – Спросила она, перебив ее на полуслове.
-Знаешь, — Лиля нахмурила брови, — здесь я, несмотря ни на что, свободна. А там. Как это ни смешно, если мне придется снова жить с родителями, я не выдержу. Мама по-прежнему любит управлять всеми и всем. А так ей кажется, что дочь успешна. Живет во Франции. Работает. Замужем. Она хвалится своим подругам. А главное — не трогает меня.
В Светкиной сумке зазвонил телефон. Она расстегнула «молнию» и стала рыться внутри в поисках аппарата. Звонили настойчиво и долго. Наконец, Светка отловила телефон, открыла его и прижала к уху.
-Алло!
-Светик, ты куда пропала? – Голос Глеба звучал безрадостно. За полчаса хождения по “sex shop” это занятие совершенно его утомило. К тому же на пятнадцатой минуте познавательной экскурсии по магазину продавец за кассой начал косо поглядывать на Глеба. Пришлось сосредоточиться и решиться, наконец, кое-что купить. Выходить на улицу Глеб пока не решался и напряженно размышлял, какое конкретно «кое-что» может ему в этой жизни пригодиться. Наконец, проблема была решена методом не научного тыка. И он, посчитав, что времени прошло достаточно, начал звонить Свете. – Я тебя потерял.
-Ой, извини! – Света почувствовала себя виноватой — Глеб совершенно вылетел у нее из головы. – Ты представляешь, я тут неожиданно встретила человека. Мы сто лет не виделись.
-И куда же вы с этим «человеком» подевались? – Глеб неожиданно для себя ощутил ревность. – Он хотя бы приличный мужчина? А то смотри – затащит куда-нибудь.
-Да нет, — Света рассмеялась и подмигнула Лиле – никуда не затащит. Это девушка. Приходи, познакомлю.
У Глеба отлегло от сердца.
-Так где вас искать-то? Ты не сказала.
-Berwick Street. Тут такое старое здание – в нем Паб с небольшой зеленой вывеской. Знаешь?
-Ну, если это то, что я думаю – знаю.
-Так ты идешь?
-Да… – Глебу не дали договорить – Светка отключилась.
Он петлял по освещенным огнями улицам и пытался заставить себя дышать ровнее. Вообще-то, Паб, на который указала Света, было их с Лилей любимым заведением в Сохо. А вот Свету он водил совсем в другие места – старался, чтобы о каждой женщине оставалось четкое, неповторимое и совершенно индивидуальное впечатление. Теперь все вставало с ног на голову, и его замечательная система градации любовниц катилась к чертям. Входя в полу-темное помещение, Глеб нервно оглядывался и озирался. Наконец, он увидел Светку за дальним столиком в углу. С ней, спиной ко входу, сидела обещанная подруга. Глеб, не мешкая, направился прямо к ним. Света тоже заметила его, улыбнулась и помахала рукой. Он подошел, взглянул мельком на сидящую со Светой девушку и обомлел.
-Глеб, знакомься… – Света на секунду задумалась, как бы представить Лилю Глебу, чтобы и ее не обидеть, и его не шокировать, как вдруг увидела, что оба они уставились друг на друга так, будто повстречали ожившего мертвеца. Света ощущала, как воздух наэлектризовался, стал багровым и зазвенел. Лиля очнулась от оцепенения первой. Она откинулась на спинку стула и засмеялась. Сначала она смеялась тихо, потом начала захлебываться собственным хохотом и, в конце-концов, уже просто покатывалась со смеху. Глеб застыл как изваяние, Света непонимающе переводила взгляд с одного на другую и хлопала глазами.
-Глебушка, — Лиля еле могла говорить сквозь смех, — да ты садись. Не стесняйся.
-Так вы знакомы?! – Света не на шутку удивилась.
-Не просто знакомы! – Лиля продолжала хохотать. – У нас удивительный, страстный и невероятный роман. Причем вот уже четыре года. Что само по себе большая редкость в наше время.
-Глеб? – Света перевела взгляд с Лили на своего онемевшего любовника, который хватал ртом воздух и, не глядя, опустился на свободный стул. – Как это?
-Да ладно, Свет, — не бери в голову – Лиля, наконец, перестала смеяться. – Будем считать, что квиты – у нас-то с тобой тоже есть от него секреты. – Она игриво подмигнула. — А вообще, такую встречу обязательно нужно отметить.
Света внезапно почувствовала, что у нее тоже нет никакого желания злиться на Глеба или того хуже – на Лилю. Ей и самой стало ужасно весело от всей этой нелепой истории. Надо ж было такому случиться, чтобы именно ее дорогой Глеб встретил именно ее драгоценную Лилю. Иначе как провидением все это не назовешь. Она положила руку Глебу на колено. Лиля проделала то же самое со своей стороны.
-Глеб, очнись! – Света уже улыбалась во всю. – Все хорошо. Никто не собирается тебя убивать. Веришь?
Глеб, который весь день только и думал о том, как бы не столкнуть лбами этих двоих, за несколько минут пережил такое глубокое потрясение, что теперь ощущал себя выжатым, как лимон. Он сидел и прощался со своей замечательной жизнью. Были у него две неповторимые любовницы. Теперь он лишился обеих сразу. И все по какой-то глупой случайности. И как только могло случиться, что они знакомы между собой, черт бы все это побрал. Наконец, он сделал над собой усилие, глубоко вздохнул, и насколько мог спокойно спросил: «Что пить будете, леди?»
-Свет, ты как? – Лиля свободной от Глебова колена рукой дотянулась до руки подруги и сжала ее.
-Может, вина?
-Давай. – Они обе повернулась к Глебу и сказали хором: «Милый, дамы будут пить вино». – И сами же расхохотались.
-Красное. – Добавила Лиля, отсмеявшись. — Можно французское или итальянское. Только не английское – эту бурду пить нельзя, сам знаешь.
-Хорошо. – Глеб встал из-за стола и направился к стойке бара.
-Слушай, ну его надо спасать. – Света, давясь от смеха, провожала Глеба взглядом. – Такой был ценный экземпляр. А теперь видишь – нервы сдают.
-Да все будет хорошо! – Лиля улыбнулась. – Он мне тоже, как ты догадываешься, дорог. Не мне тебе объяснять, почему. Сейчас выпьем. Расслабимся. И все встанет на свои места.
После двух бутылок вина на троих дело, наконец, пошло на лад. Глеб перестал изображать из себя статую с выпученными глазами, а девушки смотрели то друг на друга, то на Глеба с такой нежностью во взоре, что даже камень – и тот бы давно возбудился. Однако Глеб с этим делом не торопился. Он ушел в свои мысли, и ему по-прежнему казалось, что у них происходит что-то вроде прощальной вечеринки. Постепенно девушки нашли интересную тему для разговора. Выяснилось, что с Лилей Глеб познакомился совершенно случайно – в его же банке. Когда она приехала, как и многие охочие до грязных сплетен журналисты, чтобы разузнать как это тогдашний Президент, человек с мировым именем, умудрился стать героем не профессионального, но получившего широкую известность, порнофильма. Съемка велась скрытой камерой в его собственном кабинете. Участвовали он и двое юнцов – банковские курьеры. Благодаря этой совершенно идиотской истории и ее широкой огласке, все сотрудники банка пребывали в страшном напряжении. Было очевидно, что Совет директоров уважаемого Президента выпрет теперь взашей. А кто займет его кресло — никто не знал. Все дрожали в ожидании последующих за приходом нового руководства кадровых перемен. Глеб тогда бродил по коридорам банка чернее тучи. Кому будут интересны десять лет его преданной работы, серьезные успехи в развитии, разработка новых банковских продуктов? Все могло быть перечеркнуто в одну минуту, если новому Президенту покажется, что иностранцам в его банке не место. Глеб был взвинчен до предела, когда внезапно натолкнулся в собственной приемной на наглую журналистку, вынюхивающую что-то и пристающую с расспросами к секретарше. Глеб понял, что сейчас он уже не сдержится и устроит этой дряни настоящую головомойку. «Ах ты, блядь» процедил он сквозь зубы и только было открыл рот, чтобы изложить свое мнение по-английски о журналистах вообще, как услышал совершенно чистую русскую речь «Я не блядь. Меня Лилей зовут». С этого мгновения в жизни Глеба произошли очередные, нельзя сказать, что неприятные, перемены. Три дня, пока Лиля не уехала домой, во Францию, они практически не расставались. И всю неврастению, все переживания Глеба словно рукой сняло.
Со Светой он познакомился на два года раньше. В Москве. На выставке в Доме фотографии. Началось с того, что его внимание привлекла элегантная молодая дама, которая бродила по залам в полном одиночестве. Глеб стал ходить за ней, пока она не почувствовала, что ее постоянно преследует чей-то взгляд. Она обернулась и посмотрела на Глеба такими глазами, что он на мгновение ощутил на себе невыносимую тяжесть вселенской тоски, всю бессмысленность человеческого бытия. «Боже мой!» — только и смог выдавить он. «Вы что-то сказали?» переспросила его незнакомка. Глеб проводил ее до машины и оставил свою визитку. Они расстались. Света позвонила через месяц – он уже вернулся к тому времени в Лондон и не сразу вспомнил, какая такая «Светлана из Москвы». Но когда вспомнил, обрадовался неимоверно. Началась бурная электронная переписка. Пару раз встречались, когда Глеб прилетал в Россию. А через год он стал ее любовником. И взгляд Светланы перестал быть обреченным и тяжелым, чему Глеб несказанно радовался как собственной великой победе.
Троица засиделась до закрытия Паба. Глеб подошел к хозяину и попросил его вызвать для него и двух леди такси. Такси приехало быстро. Лиля со Светой, не разжимая рук, забрались в машину. Глеб залез вслед за ними.
-Куда? – Спросил он своих спутниц.
-Как это куда – к тебе домой. – Ответила Лиля.
-Подожди, — Света изо всех сил пыталась сообразить, что к чему – у него же там ремонт.
-Глеб! – Лиля строго посмотрела на любовника. – Ремонт – это я? – Глеб молча кивнул. – Ремонта нет, все в порядке. – И она, перейдя на английский, назвала водителю адрес.
Светка сидела посередине. С одной стороны была Лиля, которая не выпускала ее руку – гладила, ласкала, перебирала пальцы. С другой – Глеб. Он активности не проявлял, но ощущение его бедра, плотно прижатого к ней, возбуждало само по себе. Света чувствовала, как ее переполняет совершенно неземное и неописуемое счастье. Такое огромное и такое бурное, что в нем можно было запросто утонуть. Ей вдруг захотелось высунуться из машины и прокричать всему миру «Спасибо!». Но потом в голову пришла более конструктивная мысль: «спасибо» нужно было говорить вполне конкретному человеку – Павлу. Она достала из сумки телефон, открыла его и набрала свой – точнее бывший свой – домашний номер. Длинные гудки долго-долго сменяли друг друга. Света как-то не подумала, что в Москве сейчас три утра. Потом трубку взяли, и в ней раздался совершенно юный и заспанный девичий голос.
-Алло.
-Алло? – Света несколько опешила, но потом решила хотя бы извиниться за то, что не туда попала и разбудила человека посреди ночи. – Простите, я ошиблась номером. Я звонила в квартиру Сосновского.
-Павел Олегович спит. – Ответили ей.
-Подождите-подождите. Если он спит, вы-то как туда попали?
-Не ваше дело. Вообще-то, я его жена.
-Что?! – Светка просто не верила своим ушам. – Вы знаете, еще вчера у него была другая жена!
-Она была плохая. – Зевнула в трубку девица. — Я ему давно говорила «она тебе изменяет», «она тебе изменяет». Слава Богу, он согласился, наконец, взломать ее почтовый ящик!
-А-а-а! – Светке стало смешно. И то правда – Павел бы сам не додумался до такой глупости. – Как вас зовут-то, милая?
-Зачем вам?
-Хочу знать, кому спасибо сказать. За приятный душевный разговор посреди ночи.
-Юлей.
-Спасибо вам, Юленька! – Радостно сказала Светка в трубку и отключилась. Ну, вот. И Павлик, оказывается, не так прост. Хотя, чего уж там. Ее грела и успокаивала мысль о том, что он не одинок, пристроен, а значит, не станет бессмысленно тосковать о ней. Светка откинулась назад и расслабилась. Давно она не чувствовала себя так легко и свободно. Словно жизнь стала вдруг ярче, расцвела сочными цветами и обрела пока не ясный, но все-таки смысл. Ее переполняло предвкушение радостей завтрашнего дня.
Глеб открывал входную дверь. Замки звякнули и поддались один за другим. Светка прижала Лилю к стене – благо стояла непроглядная тьма, а все соседи давно уже спали. Она целовала ее в губы. Сначала осторожно, словно вспоминая, как это бывает. Потом все настойчивей. Пока не ощутила как сладостное острое и совершенно особое возбуждение захватывает ее. Они проскользнули в открытую Глебом дверь, и Светка потащила Лилю в хорошо знакомую им обеим спальню. Лиля не сопротивлялась. Она стала мягкой и податливой как разомлевшая от хозяйских ласк пушистая кошка. Светка не переставала целовать. Мягкие женские губы были подобны розовым лепесткам. Их касание казалось таким нежным и обволакивающим, по сравнению с мужскими поцелуями, что хотелось забраться в них полностью и раствориться до конца. Они стали раздевать друг друга. Медленно и осторожно, хотя обе уже дрожали от возбуждения. Глеб наблюдал за ними, прислонившись к косяку. Впервые в жизни он видел, как женщины целуются и раздевают друг друга. Он смотрел, как они стаскивают с себя все вещи — одну за другой.
Глеб не понял. Он просто почувствовал, что терпеть дальше выше его сил. За одну секунду он сбросил с себя рубашку, брюки и набросился на своих разгоряченных взаимными ласками любовниц.
VI.
Когда Глеб проснулся, солнце уже светило во всю. Он осторожно выпутался из Лилиных и Светиных объятий и, бросив на них полный нежности взгляд, отправился на кухню. Чувствовал он себя странно – с одной стороны, смертельно уставшим, с другой – счастливым и абсолютно удовлетворенным. Последнее, кажется, преобладало. Он открыл холодильник. Налил себе соку. Выпил. Достал чашки, поднос и включил кофеварку. Машинка зажужжала и наполнила чашки одну за другой ароматной черной жидкостью. Глеб поставил чашки на поднос, достал сливки из холодильника и пошел будить своих нимф. Они лежали под шелковым покрывалом, тесно прижавшись во сне друг к другу. Обе были прекрасны, обеих окутал безмятежный счастливый сон. «И обе они мне подруги, и обе упруги» — Глеб усмехнулся внезапно возникшей в голове фразе. Единственное, чего он так до конца и не понял в этой песне – не трансформировалось ли там местами «упруги» в слово «супруги». Он немного подумал, потом решил, что в следующий раз надо будет послушать повнимательней. Да и черт с ней, с песней. У него-то как раз и то, и другое – все есть.
Глеб поставил поднос на кровать, сел на пол и залюбовался на своих спящих красавиц. Ему вдруг подумалось, что пора бы уже – все-таки тридцать семь лет – создать семью, завести детей. И девчонкам уже под тридцать – еще чуть-чуть, и можно упустить «правильный» момент.
Глеб всегда, с самого детства, мечтал о двойняшках. Но на это ни одна женщина не могла дать никаких гарантий. А в их с Лилей и Светой случае нуж
