Их было двое - Он и Она. Они где-то нашли друг друга и жили теперь одной жизнью, где-то
смешной, где-то соленой, в общем, самой обыкновенной жизнью двух самых обыкновенных счастливых.
Они были счастливыми, потому что были Вдвоем, а это гораздо лучше, чем быть по одному.
Он носил Ее на руках, зажигал на небе звезды по ночам, строил дом, чтобы Ей было где жить. И все говорили: "Еще бы, как его не любить, ведь он идеал! С таким легко быть счастливой!" А они слушали всех и улыбались и не говорили никому, что идеалом Его сделала Она: Он не мог быть другим, ведь был рядом с Ней. Это было их маленькой тайной.
Она ждала Его, встречала и провожала, согревала их дом, чтобы Ему там было тепло и уютно. И все говорили: "Еще бы! Как ее не носить на руках, ведь она создана для семьи. Немудрено, что он такой счастливый!" А они только смеялись и не говорили никому, что Она создана для семьи только с Ним и только ему может быть хорошо в Ее доме. Это был их маленький секрет.
Он шел, спотыкался, падал, разочаровывался и уставал. И все говорили: "Зачем Он Ей, такой побитый и измученный, ведь вокруг столько сильных и уверенных". Но никто не знал, что сильнее Его нет никого на свете, ведь они были Вместе, а значит, и сильнее всех. Это было Ее тайной.
И Она перевязывала Ему раны, не спала по ночам, грустила и плакала. И все говорили: "Что он в ней нашел, ведь у нее морщинки и синяки под глазами. Ведь что ему стоит выбрать молодую и красивую?" Но никто не знал, что Она была самой красивой в мире. Разве может кто-то сравниться по красоте с той, которую любят? Но это было Его тайной.
Они все жили, любили и были счастливыми. И все недоумевали: "Как можно не надоесть друг другу за такой срок? Неужели не хочется чего-нибудь нового?" А они так ничего и не сказали. Просто их было всего лишь Двое, а всех было много, но все были по одному, ведь иначе ни о чем бы не спрашивали. Это не было их тайной, это было то, чего не объяснишь, да и не надо.

Каждый обитатель квартиры, в которой жил и я, знал, насколько Уродливый был
уродлив. Местный Кот. Уродливый любил три вещи в этом мире: борьба, поедание отбросов и, скажем так, любовь. Комбинация этих вещей плюс проживание без крыши оставила на теле Уродливого неизгладимые следы. Для начала, он имел только один глаз, а на месте другого зияло отверстие. С той же самой стороны отсутствовало и ухо, а левая нога была когда-то сломана и срослась под каким-то невероятным углом, благодаря чему создавалось впечатление, что кот все время собирается повернуть за угол. Его хвост давно отсутствовал. Остался только маленький огрызок, который постоянно дёргался.. Если бы не множество болячек и желтых струпьев, покрывающих голову и даже плечи Уродливого, его можно было бы назвать темно-серым полосатым котом. У любого, хоть раз посмотревшего на него, возникала одна и та же реакция: до чего же УРОДЛИВЫЙ кот. Всем детям было категорически запрещено касаться его. Взрослые бросали в него камни. Поливали из шланга, когда он пытался войти в дом, или защемляли его лапу дверью, чтобы он не мог выйти. Уродливый всегда проявлял одну и ту же реакцию. Если его поливали из шланга - он покорно мок, пока мучителям не надоедала эта забава. Если в него бросали вещи - он терся о ноги, как бы прося прощения. Если он видел детей, он бежал к ним и терся головой о руки и громко мяукал, выпрашивая ласку. Если кто-нибудь всё-таки брал его на руки, он тут же начинал сосать уголок рубашки или что-нибудь другое, до чего мог дотянуться.
Однажды Уродливый попытался подружиться с соседскими собаками. В ответ на это он был ужасно искусан. Из своего окна я услышал его крики и тут же бросился на помощь. Когда я добежал до него, Уродливый был почти что мёртв. Он лежал, свернувшись в клубок. Его спина, ноги, задняя часть тела совершенно потеряли свою первоначальную форму. Грустная жизнь подходила к концу. След от слезы пересекал его лоб. Пока я нёс его домой, он хрипел и задыхался. Я нёс его домой и больше всего боялся повредить ему ещё больше. А он тем временем пытался сосать мое ухо. Я прижал его к себе. Он коснулся головой ладони моей руки, его золотой глаз повернулся в мою сторону, и я услышал мурлыкание. Даже испытывая такую страшную боль, кот просил об одном - о капельке привязанности! Возможно, о капельке сострадания. И в тот момент я думал, что имею дело с самым любящим существом из всех, кого я встречал в жизни. Самым любящим и самым красивым. Никогда он даже не попробует укусить или оцарапать меня, или просто покинуть. Он только смотрел на меня, уверенный, что я сумею смягчить его боль.
Уродливый умер на моих руках прежде, чем я успел добраться до дома, и я долго сидел, держа его на коленях. Впоследствии я много размышлял о том, как один несчастный калека смог изменить мои представления о том, что такое истинная чистота духа, верная и беспредельная любовь. Так оно и было на самом деле. Уродливый сообщил мне о сострадании больше, чем тысяча книг, лекций или разговоров. И я всегда буду ему благодарен.
У него было искалечено тело, а у меня была травмирована душа. Настало и для меня время учиться любить верно и глубоко. Отдавать ближнему своему всё без остатка. Большинство хочет быть богаче, успешнее, быть любимыми и красивыми. А я буду всегда стремиться к одному - быть Уродливым...

Про Ангела

Начало лета. Вечер, теплый, нежный... Ночь дарит сладкие сны тем, кто спит. И звездное небо тем, кто так и не смог поймать сон в этот раз. Она сидела на подоконнике возле открытого окна и наблюдала за звездами. Сегодня они были как никогда ласковы - не жалили стрелами своего света сердце. Она разговаривала со звездами каждый вечер. Нет, не словами - эмоциями. Да, именно эмоциями, это самое подходящее слово. Хотя и не дает точного определения.И, что интересно, звезды каждый вечер разговаривали с ней. Делились тайнами, они ведь тоже были по-своему одиноки. Она могла сидеть возле открытого окна вечно. С ночным небом было спокойно. Звезды всё понимают. Только иногда они бывают жестоки. Потому что не врут. Им просто незачем врать. И иногда правда бывает хуже лжи. Да, такое бывает, иногда хочется, чтобы всё было по-другому, чтобы правда оказалась сном... Но не сегодня, сегодня звезды как никогда были приветливы. Она чувствовала, что они улыбаются. Нежно, успокаивающе. От этого стало легко... Можно было забыть о черной повседневности. Жестокой до противного. Отвратительной.

Вечер был замечательный. Ей хотелось, чтобы этот вечер длился всегда. Не было ни одной тревожной мысли в голове. Хотелось жить. Удивительно, но сегодня, впервые, ей хотелось жить. Она сидела и мечтала.Хотелось крылья... Белые, пушистые крылья. Хотелось взлететь высоко-высоко в небо, чтобы достать до звезд. Или стать одной из них. Хотелось быть звездой. Хотелось, как и они, наблюдать за творящимся внизу миром. Она представила себя звездочкой, представила, как наблюдает за глупыми людьми, за их суетливой жизнью. И не является частью этой жизни. Представила, как дарит им свой свет, таинственный и неповторимый, холодный свет.

Но сладкие мечты развеял ветер, теплый летний ветер. Она услышала шум в комнате. Подумала, что проказник-ветер уронил какую-нибудь непрочно стоящую на ногах вещь. Она слезла с подоконника и осмотрела комнату: всё на своих местах... странно... показалось... бывает... Решила вернуться к ночному небу.

Повернувшись, увидела в окне силуэт. Не поверила свои глазам. Это был ангел. Настоящий ангел сидел на подоконнике и с интересом смотрел в её глаза......

Она оцепенела. Не могла поверить: действительно, что ангелу делать здесь, на Земле? И тем более на её окне?

Не говоря ни слова она подошла к нему, не боясь. Ей было по-настоящему интересно. Она стояла перед ним и смотрела в его глаза. Такие спокойные, чистые, но, почему-то, немного грустные.

Казалось, прошло несколько часов. Всего несколько мгновений она стояла перед ним, боясь сказать хоть слово, боясь спугнуть его. Она не знала как себя вести с ним... ангелом.

А он продолжал смотреть в её глаза всё с тем же интересом, словно искал что-то в её душе. Наконец, он расправил крылья - белые, мягкие, пушистые, такие о которых она мечтала.

Она испугалась, поняв, что он сейчас улетит. Не могла поверить, что так всё и закончится, что всё это будет только воспоминанием. Воспоминанием, которым нельзя ни с кем поделиться, да и нет надобности с кем-то делиться, людям это не нужно, просто потому что земные заботы для них важнее...

Но он не стал улетать, он протянул руку, приглашая шагнуть в неизвестность, не говоря ни слова.

И она вложила свою руку в его. Доверяясь неизвестному, но такому родному существу. Казалось, они знакомы очень давно, и может даже всегда. Это пугало, но в то же время притягивало. Неизвестность имеет одно свойство - всегда интересно, что скрывается за чертой; страшно, но страх тускнеет на фоне любопытства. Так было у нее.

Она полностью доверяла незнакомому существу. Несмотря на то, что ангелы могут быть обманчивы. Ей было всё равно. Пусть будет что угодно, лишь быть рядом с ним....сейчас.

И вот, впервые она увидела его улыбку. И поняла, что готова отдать всё лишь за одну его улыбку. Такой не может быть ни у кого больше. Только у него...

Они оказались на крыше. Сидели и смотрели в ночное небо. Не боясь упасть. Потому что он- ангел, ангелы не падают просто так, а она, потому что находилась рядом с ангелом, зная, что он не позволит ей упасть...

В голове путались мысли. Она не могла понять, что делает здесь, на крыше, с ангелом. И самое главное, почему нет страха? Откуда взялась непонятная уверенность? И что, черт возьми, это за чувство?! Нет, прочь подобные мысли... это не любовь, это не может быть любовью... нельзя любить ангела!

А он просто наслаждался её присутствием, ему было интересно.

За всю ночь на этой крыше не было сказано ни слова, хотя казалось, что они успели рассказать друг другу обо всем на свете...

Так и закончилась ночь - два существа из разных миров сидели на крыше и просто были рядом....

Она проснулась, и поняла, что это был всего лишь сон, что всё закончилось и больше никогда не повторится. Больше не хотелось жить... всё было решено, оставалось только дождаться ночи. Попрощаться со звездами и отправиться подальше от этого мира...

Но вечером она опять увидела его, сидящим на окне. Это можно было назвать счастьем. Её собственным, неповторимым счастьем.

Всего один взгляд, всего один жест - и вот уже её рука в его руке, и вот уже она забыла обо всём на свете. Вокруг не было ничего, кроме него. И в голове упорно осела мысль, в которой не хотелось признаваться. Ни себе ни ему. Не нужно больше ничего кроме него...

Так продолжалось каждую ночь. Они разговаривали о пустяках, или просто молчали. У него был воистину ангельский голос. Можно было слушать веками. Им было хорошо находятся рядом. Каждый раз, когда она задавала вопросы, мучившие человечество на протяжении всего существования, он не отвечал. Только загадочно улыбался... и исчезал. А она оставалась одна на крыше, думая, что он не знал ответов. Но он знал ответы. На все вопросы. И не отвечал, потому что дорожил ею...

Она понимала, что не может больше жить без него. Пыталась прогнать, задушить в себе это чувство. Но не могла, потому что не хотела жить без него. Сумасшествие? Пусть и так. Всё равно. Нет ничего кроме него.

Однажды и он понял, что уже не может без неё. Она была нужна ему. И от этого кровь в жилах кипела. Он всегда думал, что не умеет любить. А умеют ли любить ангелы кого-либо? Нет. Они не любят никого кроме себя. Люди для них - игрушки.

Но почему-то ему доказали обратное. Он полюбил... человека. Почему? Неизвестно. Может быть она не была человеком? А может он не был ангелом? Загадки. Как много загадок оставил создатель. Часть игры? Скорее всего. Хотелось бы видеть игроков.

Сколько прошло ночей с момента первой встречи? Счет потерян.

Каждую ночь он ждал её в одно и то же время. Лишь однажды он не появился. Что с ней творилось этой ночью... было страшно, одиноко, холодно... Она готова была выть на луну. На этот бездушный фонарь, который раньше казался одним из красивейших созданий вселенной. Казалось, ангел больше не вернется. Она гнала прочь мысли о том, что оказалась очередной игрушкой, марионеткой...

Неизвестно какими силами ей удалось пережить эту ночь неизвестности. Но на следующую ночь он снова был с ней. Увидев знакомый силуэт на окне она подошла и не смогла сказать ни слова. Лишь слезы катились по щекам. Он протянул руку и стер нежным жестом слезы с её лица, поклявшись себе никогда больше не заставлять её плакать. Эти слезы были слишком дороги. Кто-то мог поплатиться жизнью за одну её слезу.

Она прижалась щекой к его ладони, и все прошлые страдания были забыты. Простила... Потому что невозможно не простить.

И снова ночь счастья. Каждый раз как впервые... Время бежало со скоростью света, когда они были вместе... и издевательски тянулось, когда до встречи оставалось несколько часов.

Она жила от ночи до ночи... от встречи до встречи. Мир, в обычном понимании, перестал существовать. Перестали существовать прохожие с ничего не выражающими лицами, перестал существовать город... пустой, грязный, серый город. Вся её жизнь сводилась к ангелу. Любовь? Да, это была любовь. Настоящая, та, о которой слагают легенды. Банально? Плевать.

Иногда такая любовь заканчивается трагически... но исключения, как известно, подтверждают правило.

Очередная ночь. Они как и обычно сидели на крыше. Необязательно было что-то говорить, они понимали друг друга без слов, они давно поняли друг друга без слов. Но что-то необычное было во всем окружающем. Может дело в необычно темной ночи. Может в необычно ярких звездах. Что-то обязательно должно было произойти сегодня... и произошло.

Она нервничала, хотя не могла объяснить причины.. Он, был грустен. Он больше не мог скрывать грусти...

Она поймала его взгляд и ужаснулась. Поняла. Звезды толпились на ночном небе, словно собрались на представление, словно ждали финала... Слеза предательски катилась по её щеке... А он не мог ничего сделать. Потому что нельзя было что-либо сделать. Он бы тоже плакал, но ангелы не плачут. Это было законом. Но кто устанавливал этот закон? ...

Они пытались насладиться каждой минутой, каждой секундой последней ночи их счастья.

И пришло время расставаться. Они смотрели друг на друга. Его взгляд шептал: «Прости». Её взгляд говорил, что не за что просить прощение...

Они не могли понять, за что с ними так поступают? Почему нельзя быть вместе? Но ответов на свои вопросы им не получить никогда. Потому что единственный ответ: «Надо», рождает ещё километры вопросов.

Они не могли расстаться. Но неведомая сила заставляла. Она в последний раз посмотрела в его глаза, чтобы запомнить навсегда. И услышала то, чего не ожидала. Он взял её руки в свои и сказал: «Я люблю тебя». Вот три слова ради которых стоит умереть...

И она ответила ему. Потому что тоже любила его... Последний поцелуй. В его объятиях можно было сойти с ума, умереть. Она забыла обо всем на свете, а когда опомнилась, его уже не было рядом. Не стало счастья, осталась только нечеловеческая боль, доводящая до сумасшествия.

Что дальше? Прекрасно знала. Всего один шаг и всё закончится. Не будет больше нестерпимой боли... Терпеть? Невозможно стерпеть то, что сейчас ей приходилось переживать. Ни один человек не выдержал бы этого.

И она сделала шаг. За грань, в пропасть, принявшую её.

Летела вниз. Жаль, без крыльев, но летела! Что ощущает птица, когда, расправив крылья, летит? Свобода... Сладкое слово. Скоро оно перестанет быть просто мечтой... Вот уже осталось совсем немного... ещё пара этажей...

Всё. История, их история, не стала исключением?

Он был ангелом. Ангелом смерти, как называют его люди. Приходил за ней. Потому что этот мир перестал быть её родным. Она была существом совершенно другим, не для этого мира. Но она не умерла. Потому что не умерла любовь. Потому что любовь сильнее жизни, и сильнее смерти. Не верится?

Зря.


Она открыла глаза. По полу стелится туман... Где она находится? Непонятно. Она чувствовала последнее прикосновение земли, но почему не было боли? Или боль уже забыта? Или она сама ещё жива?

Голос... такой родной, любимый и знакомый голос... Теперь они - существа одного мира.

Поднялась, встала на ноги... Непривычное ощущение... почему спина стала тяжелее? Крылья! Теперь у неё есть крылья! Такие же, как и у него. Теперь она может летать, не боясь разбиться... Теперь она сможет дотронуться до звезд...

Это было, а может и не было, год назад. На улицах безликой столицы шел непрерывный дождь. Сквозь темные необъятные тучи пробился маленький лучик, а по нему спустилась девушка с серебристыми волосами, со светло-серыми глазами и с большими белыми крыльями за спиной. Она села на край крыши одного небоскреба, свесив свои босые ноги вниз, наблюдая как из колодца вылезает черноволосый парень с небольшими рожками на голове. Он посмотрел наверх и сразу же оказался на той же крыши с ней. Посмотрев в его черные глаза, девушка рассмеялась и расправила крылья…

– Чего смеешься? – спросил паренек.

– Над тобой… Черт, а так высоко забрался… Не уж то на мир посмотреть?

– Нет, на ангела поглядеть… – в его словах была ухмылка – Интересно, вы там по номерам или есть имена?

– На небесах каждому дано свое имя…

– А какое же дано тебе?

– Диана* я, назвали в честь богини.

– А я вот тринадцатый, тринадцатого умер, видимо, не повезло. А при жизни Данилой просто был.

– Давно ты так? За что тебя?

– Давно. За что, не помню…наверно, грех большой был.

– А меня именно с этой крыши и скинули, только это в памяти осталось… Резкая боль, а после крылья за спиной.

Ее глаза вдруг стали еще светлей и устремили свой взгляд вниз, как будто ожидая что-то увидеть. Шел дождь, но ни одна капля не попадала на нее.

– Ты плачешь? – спросил вдруг тринадцатый.

– Ангелы не могут плакать…

– А если б могла, то плакала?

– Наверно…

– Не стоит. Забудь. Быть чертом проще, не задумываешься так сильно о земных чувствах, не любишь, не жалеешь о потерянном.

– А кому от этого проще?

– Всем.

Они на минуту замолкли.

– А ты красивая. Вот только слишком от меня высоко, да и с нимбом над головой, тебя не достать.

– Я вся как на ладони и сижу рядом с тобой. Но только зачем я тебе?

– Может помолиться.

– Не смеши, пришел из ада ты и меня стремишься обольстить.

– Я не имею таких корыстных целей. Но как ангела можно не любить?

– Любить ты не в своих силах. Не сможешь ты этого постичь.

– Не верь речам моим без смысла,
Не верь тому, что говорю…
В душе моей не все так чисто,
Но все же может я люблю…

Она было улыбнулась, но тут же скрыла свою улыбку. Промолчав, будто с трудом выдавила слова.

– Мне кажется, что я тебя знаю… У тебя такой знакомый голос… Может мы встречались при жизни…

– Нет, не может такого быть. Наверно, ты паинькой была, раз ангелом стала, а я наоборот. Мы вращались в разных кругах. А жаль…

– Ты не прав, я все же тебя знаю… Только не помню откуда…

– Вспомнишь, позови. Я пошел…

Он развернулся и, уходя, исчез.

Диана тоже улетела, но все же пыталась вспомнить этот голос и глаза…безуспешно… Смерть стерла ее память, оставив только некоторые части.

На следующий день, на том же небоскребе тринадцатый сидел и смотрел в небо. Его черные глаза были пустыми, и казалось, что они погружены в бездну. «Если бы ты знала, что, попадая в ад, ты не забываешь своих грехов. Если бы ты знала, что я совершил самый ужасный из них. Если бы ты знала, что я решил покончить свою жизнь самоубийством. Если бы ты знала, что мою любимую девушку столкнула с крыши одна из ее подруг. Если бы ты знала… что моя любимая девушка – это ты. Я лишил себя жизни, так как не мог без тебя жить… Но существую в муках за свой решительный поступок… Если бы ты знала… как я тебя люблю…»

В больнице, в двухместной палате, лежали два безнадежных больных. У них были совершенно одинаковые койки, совершенно равные условия... Разница была лишь в том, что один из них мог видеть единственное в палате окно, а другой - нет, зато у него рядом была кнопка вызова медсестры. Шло время, сменялись времена года... Тот, что лежал у окна, рассказывал соседу обо всем, что там видел: что на улице идет дождь, сыплет снег или светит солнце, что деревья то укрыты легким сверкающим кружевом, то подернуты легкой весенней дымкой, то убраны зеленью или прощальным желто-алым нарядом... Что по улице ходят люди, ездят машины... Что там есть МИР.
И вот однажды случилось так, что первому, тому, кто лежал у окна, ночью стало плохо. Он просил соседа вызвать медсестру, но тот почему-то этого не сделал. И больной, лежащий у окна, умер.
На следующий день в палату привезли другого больного, и старожил попросил, раз уж так получилось, положить его у окна. Его просьбу выполнили - и он увидел наконец... Что окно выходит на глухую серую стену, и кроме нее ничего за ним не видно. Он молчал какое-то время, а потом попросил своего нового соседа:
- Знаешь... если мне ночью станет плохо... не вызывай медсестру.

Добрый вечер, абонент "2115 ", пожалуйста… Шуршание эхом отозвалось на его слова и тихо, где-то очень далеко, прозвучало…

- Говорите…
- "Привет! Я хочу увидеть тебя, последнее время мои мысли были заняты тобой… Я не могу спать.… Везде жду и выглядываю тебя…. Пожалуйста, позвони мне. Давай встретимся. Пожалуйста. Мой номер прежний – 365-15-97. Я жду".
- Это всё?
- Да. Пожалуйста, продублируйте это сообщение.
- Хорошо. Всего доброго.
- Спасибо.

Опустив трубку на рычаг, молодой парень тяжело вздохнул…

В оконном стекле мигнуло его отражение: высокая, спортивная фигура, темные волосы, челка, слегка небрежно прикрывающая глаза… Веселый. Красивый. Эгоист.

Что же я сделал? Что я сделал с ней?
Минуты ожидания плавно и мягко перебегали в часы…. Время шло. Оно тянулось и летело, мчалось на крыльях…

Куда?
Бесцельно начав ходить по комнате, он стал вспоминать…
Как будто каждый предмет в этой квартире дышал ей…
Как же я раньше не заметил?
…Вот она стоит у окна, опираясь на подоконник, и пытается увидеть, куда уплывает это смешное, пушистое облако…
Поворачивается ко мне и улыбается.… Улыбается как-то особенно. Глазами и сердцем. Так никто никогда мне не улыбался.
…Вот она смеётся и ловит, улетающие в свой мир, мягкие белоснежные снежинки. Маленькие и большие. Разные. Красивые.
…Или рисует, сосредоточенно сдвинув брови. Рисует смешную, улыбающуюся мордочку на снегу…
…Она всегда говорила, что каждое мгновение – особенное. Что нужно уметь беречь и ценить такие моменты.

В комнату забежал кот. Вернее это был маленький пушистый котёнок. Он был очень-очень похож на неё. Такой же смешной и нежный. У него были огромно-синие ласковые глаза.
…Когда мне становилось грустно или что-то тревожило меня – она как-то умела доказать мне, что всё будет хорошо. Мне было странно, но я ВЕРИЛ ей. И ощущение, что кто-то разделит с тобой следующую минуту, было сказочным.
…Она считала, что мне очень подходит синий цвет, я улыбался, глядя на неё, и мне было интересно, как она докажет это. А она не доказывала. Она просто считала, что мне подходит синий цвет, и удивлялась, почему я этого не замечаю…

Телефон молчал, и от этого сильно болело сердце.
…Она просила никогда не обманывать её. Ей была важна Правда. Горькая. Любая. Настоящая.
Я не оправдал той надежды, которая светилась в её глазах, глазах, которые умели сиять и улыбаться…
Однажды, уехав в другой город на несколько дней, я забыл как мне дорога её улыбка и как тепло становиться на душе от прикосновения её маленьких ладошек… Забыл. Заигрался.
Я изменил ей.
Когда я вернулся, то решил ничего ей не говорить. Решил, что она не узнает. Решил обмануть.
Но она чувствовала своей хрупкой детской душой то, что что-то произошло.

Она знала своей женской натурой, что это измена.
Она спросила и посмотрела на меня, прямо в глаза, в душу, но я не смог рассказать.
Мне почему-то показалось, что я смогу соврать ей.
Соврать смог. Но она не поверила. Если бы я сказал, если бы был искренен, то она бы простила.
Она ушла. Тихо.
Чуть позже я написал ей записку, в которой извинялся за доставленную боль, не отрицал и измену…
Записку всунул ей в дверь, не позвонив, хотя знал, что она дома.
Потом я решил, что она не достойна меня и начал вновь жить…
Жизнь плескалась и искрилась, было много музыки, пива, разного рода развлечений…

Сначала мне показалось, что я был в каком-то помутнении, решив извиняться и оправдываться перед этой девушкой, но затем всё чаще и чаще мне хотелось увидеть её. Просто. Где-нибудь. На улице. В магазине. Просто заглянуть в её глаза в серебряном ободке…
Где-то резко и противно зазвонил телефон…
Телефон! Это она! Точно!!!
- Здравствуй!
- Здравствуй!
- Знаешь, мне на пейджер пришло сообщение с просьбой позвонить по этому номеру.
- Да, это я сбрасывал.
- А ты кто?
- Это твой пейджер?
- Да. Я недавно его купила.
- Кто продал его тебе?
- Какой-то парень, по объявлению…
- А почему продал, не сказал?
- Сказал, что этот предмет причиняет много боли.
- Кому?
- Ему. Он сказал, что девушка, которая раньше владела им, недавно погибла и …
- ЧТО?
- Он сказал, что этот пейджер…
- Нет, я слышал. Что случилось с девушкой, которая раньше владела этим пейджером?
- Она погибла, кажется, попала под машину. Кто ты?
- А когда?
Что-то черное липкое и слепое залепило его глаза, и он не мог больше видеть, не мог дышать. Не мог говорить. Он больше не мог жить.
- Я не знаю. Я больше ничего не знаю. Да кто ты, наконец?
- Я – дурак. Я тот, кто сам отпустил свою белую мохнатую птицу с глазами в серебряном ободке…

Гудки гулким эхом отзывались в комнате…
Котёнок забрался к нему на колени и свернулся клубочком. Парень чисто механически запустил ладонь в его мягкую пушистую шёрстку. Тепло. Тепло здесь, на животике этого маленького ласкового создания, а вокруг, во всем этом огромном мире, вдруг резко похолодало. Замёрзло сердце, и застыли в глубине души слёзы…
Котёнок замурлыкал и заворочался, а потом посмотрел на него глазами, полными надежды и нежности…

Что-то невозможно большое заглотило душу этого человека…. Он попытался проснуться, но не мог. Нельзя проснуться, когда не спишь.
Ему показалось, что весь мир только что сложился на его плечи. Все горести и вся боль. Всё одиночество и пустота.
Нельзя просто описать это состояние.
Как в немом кино перед его глазами завертелись картинки из чудесного фильма…
Она улыбается. Она хмурится. Она серьёзно что-то доказывает, а потом начинает
весело смеяться и как-то тепло становиться от её смеха. Она задумалась. Она что-то пишет. Она смешно поднимает бровь. У неё глаза сияют.
ОНА ЖИВЁТ!!!

Было уже поздно, но ему не хотелось спать. Он открыл окно, впустив морозный воздух, и курил, курил, курил…. Курил, хотя обещал ей этого не делать. Он решил, что утром обязательно сходит к её родителям и брату…
Ему нужно знать, где она теперь…

… Позвонив ещё несколько раз, он отошёл от двери…
Сколько раз я провожал её? Сколько раз целовал на этой площадке?
Сколько раз она встречала меня счастливой улыбкой и сиянием глаз?
Немного…, но это были очень яркие мгновения, о которых никогда не забыть…
Ему почему-то хотелось дождаться кого-нибудь, во что бы то ни стало…
А пока он решил сходить туда, где они часто бывали вместе…
Скрипя по свежему, рассыпанному по земле, серебру он вспоминал как они играли в снежки, словно маленькие дети…
Проходил там, где они часто назначали встречу. Ему показалось, что она смеётся где-то рядом.… Обернувшись, он увидел убегающую и смеющуюся девчонку, а за ней – весёлого парня.… Не она. Как-то горько и безумно больно стало от сознания, что это не она…
Сидел и курил на лавочке, где они о многом рассказывали друг другу… Видел убегающие вдаль серые облака и вспоминал, как она смеялась и кружилась под падающими, резными хлопьями снега… Кое-где уже зажглись фонари, и ему захотелось сходить на аллею, которую они оба очень любили…

Облокотившись на дерево, он заплакал. Нет, не было безумных солёных потоков. Просто рыдало и разрывалось его сердце, и кричала от боли душа. Где-то впереди шла девушка. Она выходила из темноты, медленно идя по аллее и проходя под светящимися жёлтыми фонарями…. Она шла…к нему. Наверно что-то спросить или узнать. Только не сейчас. Почему именно он? Вокруг же много людей! Он был не в состоянии что-либо говорить и кому-то что-то объяснять.

Девушка шла, а он достал сигарету и закурил…
- Ты же обещал, что постараешься бросить…
- Ты?!! Я думал…. Мне сказали….
Сигарета выпала из его дрожащих рук, упала на белый снег и не потухла.
Огонёк светился в темноте, как единственное спасение, как маяк, как маленький светлячок, как надежда на счастье… В глазах повисли радость и страх, страх проснуться…. Проснуться и понять, что она – лишь сон…. Но нельзя проснуться, когда не спишь….
Облегчённо вздохнув и выпустив в яркое вечернее небо, с подмигивающими звёздами, облачко прозрачного пара, он прошептал одними губами: "… Оператор ошибся!..".
Перед ним стояли и слегка улыбались глаза в серебряном ободке…

Ее разбудил солнечный лучик, который сквозь жалюзи пробрался в комнату!!!
Было еще так рано и ей не хотелось вставать, но сна уже не было.
Повалявшись еще немного, она поползла на кухню делать кофе, настроение было
сонное, но хорошее! Было ощущение, что день будет хороший, хоть и насыщенный.
Сделав кофе, кок обычно она уселась на окошко в большой комнат
До обеда даже работать не хотелось, солнце в окне манило на улицу, но
работа ее не отпускала.
За весь день она так ничего толком и не сделала, просто сидела за столом и
смотрела в окно. Мечтала, мечтала о нем. Ее мысли путались, ведь она не
знала, что же он чувствует к ней. Он просто улыбался ей в ответ, на ее
признания и ничего не говорил, и она от этого страдала. Но все же держалась
и не падала духом. Ведь ее чувства к нему давали ей крылья, да, и по ночам,
во сне она летала, латала к нему на встречу, ведь они очень редко виделись,
даже виделись всего один раз. Но ее нравилось с ним общаться, он был очень
интересный и голос у него приятный, такой нежный, что когда она слышала его с трубки, просто таяла.
День добегал до своего конца, на часах уже было 17:15 и скоро можно было
встать из-за компа и пойти хотя бы прогуляться по свежему воздуху, ведь
грех в такую погоду и целый день просидеть дома. От мечтаний ее разбудила
смска, странно, кто это может быть?
"Приветик! Чем занимаешься, давай встретимся в 20:00, я как раз
освобожусь"
А-А-А, класс, наконец-то, он ей написал, неужели они встретятся. Ее радости
не было предела. Она ждала восьми часов, как что-то очень важное в ее
жизни.
После напряженного дня у нее почему-то разболелась голова, и она решила
прилечь на часик, все равно он должен ей позвонить в восемь. Она так крепко
уснула, что даже не заметила, сколько спала, проснулась оттого, что кот
начал кусать ее за ногу. Бросилась к телефону, думала, что проспала и не
услышала его звонка. Время было 20:15, пропущенных звонков не было, очень
странно, может, не получается, так почему не позвонил и не предупредил.
Набрала его номер, он не отвечал, а второй раз просто отключил телефон.
Почему? Зачем? Она не знала, что думать. Спустилась вниз, села за
компьютер, и просто, оттого, что не знала что делать, начала писать стихи,
от чистого сердца, от души:

"Любовь! Она порою хороша.
Любовь! Она порою больше ранит.
Она бывает так добра,
Бывает так желанна.
Она бывает иногда
Она бывает часто.
Она бывает и тогда
Когда в душе ненастье"
Ей хотелось плакать, но она не плакала, и от этого становилось еще хуже,
терялась в мыслях, в себе. Хотелось с кем-то поговорить, но не знала с
кем.
В асю постучался один знакомы, тот которому она могла много рассказать, не
важно, даст он ей какой-то совет или нет, но ей становилось легче, когда
она говорила с ним. Он с самого начала предупреждал, что у него
предчувствия плохие, по поводу этого парня, не верила. А теперь плачется в
жилетку. Но, все же поговорив с ним, стало намного легче, и все-таки вроде
решила, что больше не будет страдать. Набралась смелости и написала ему
смс: "Я не люблю, когда мне врут. Если ты не можешь или не хочешь
встретиться, так и скажи! Я же не настаиваю. Ну зачем же морозиться? Ты
правильно себя назвал, ты ТРЕПЛО, а я даже не поверила. Наивная! Знаешь,
вот хочу тебе спасибо сказать, за то, что почти бросила курить, правда за
сегодняшний вечер уже ушла пачка. Может, я сама в этом виновата, сама же
напросилась на знакомство. Короче, больше доставать тебя не буду!"
Отправила, и отчет сразу пришел, звонить она не стала, не хотела слышать
его оправдания, ведь знала, когда услышит его голос, все простит, и опять
будет мучить себя.
Сказала ДРУГА "Спасибо" за его поддержку и ушла гулять на улицу. Была
темная, но теплая ночь. Девчонка просто шла и не знала куда, ее дорога
привела к одному с мостов над рекой. Она остановилась и в голове мелькнула
мысль, а почему бы не прыгнуть, ведь она никому не нужна. Она поднялась на
мост и стала на перила. Подул ветер и закружилась голова. Стало страшно, она
уже передумала прыгать, но было поздно, руки сами соскользнули и она
полетела вниз, последнее, что она успела крикнуть: "Прости меня, но я тебя
люблю"
Ее тело нашли утром, на берегу реки, никто не мог понять, почему она это
сделала, ведь она никогда не плакала, на ее лице всегда была улыбка, она
всегда могла утешить любого человека с любой проблемой, но никто не знал ее проблем, кроме ее друга. Он никому ничего не сказал, только тому парню, ведь он был виновен в ее смерти.
Он не верил в это. В тот вечер он действительно не мог с ней встретится,
почему, он винил себя и проплакав на ее могила всю ночь пошел на тот же
мост и собирался прыгнуть, но его остановили слова "Не надо, ты нужен
здесь, теперь я знаю, что ты тоже меня любишь, но уже поздно, значит так
надо было, прости меня, я всегда буду с тобой рядом. Пойми, ты должен жить,
ты ни в чем не виноват, это я, я тебе не поверила. Прости"
Он вернулся домой и теперь он знал, что его жизнь всегда будет охранять
ангел, который его любит.

Автор: Алена Желдак

Дождь. Еще с утра небо затянуло тяжелыми мрачными тучами. И едучи на работу, Сергей предчувствовал, что-то произойдет нехорошее. Но утро началось вроде нормально. Он прилетел в офис как всегда вовремя, с улыбкой здороваясь со всеми подвернувшимися. Все шло по плану. Поднявшись к себе на "небо", как называли его рабочее место в офисе, расположенному из-за недостатка места под потолком на эстакаде, он привычно оглядел зал, проверил сервер, заглянул в записи на сегодня. Так, у бухгалтеров проблема с базой данных. Наверное, опять сохранили все в старой, не дай бог затерли годичный архив! Ну, с этим разберемся, Сергей всегда хранил ежедневные копии на дополнительном винте. У менеджеров виснут компы, наверное, опять в инете нахватались всякой дряни, устраним. Надо будет проверить все на вирус. Ага, у Тамары Петровны проблема, как всегда не может распечатать отчет.

Вроде бы и проблем особых нет, так, мелочи. Устраним. Сидя за своим компьютером, Сергей привычным движением включил кофеварку.

Он слыл большим кофеманом и в офисе постоянно стоял густой аромат свежесваренного натурального кофе. За год работы в фирме, его зауважали и оценили как системного администратора. И кофеварку за 150 долларов, директриса сама ему вручила на корпоративной вечеринке по случаю Нового года. За год он приучил и сотрудников к кофе. И многие забыли о растворимом. С появление Сергея в фирме был заведен интересный порядок. Раз в 2 часа устраивался пятнадцатиминутный перерыв, для кофе, чая, перекуров и вообще отдыха. Коллектив в основном женский, работать умели и работали много, а директриса Раиса Николаевна 33 лет отроду, была хорошим руководителем и психологом и заметив, что часть барышень раз в два часа собиралась на "небе" у Сергея на кофе, ввела это почти официально.

Работа от этого не страдала. Но и собирались там не все. Занимались кто чем, кто кофе, чай пил, кто в курилку бежал, кто макияж поправлял. Но часть коллектива, в основном красивые дамы 30 – 40 лет, собирались у Сергея. Пили кофе, травили анекдоты, делились своими семейными проблемами, доставали его вопросами, кто из них лучше, у кого грудь красивее, даже устраивали конкурсы ножек. Но это все была игра. Дамы давно поняли, что к сердцу Сергея доступа нет, но продолжали с ним дружить, и по-женски кокетничали. Все поняли, что он не из тех, кто бросается на юбки, не из тех кто норовит запрыгнуть в постель хоть на раз, и вовсе не гей или импотент, как вначале думали. Просто он рожден любить. А любовь свою так и не нашел.

Так вот включив чудо-кофеварку и пока в ней происходили таинственные процессы варки кофе, он начал разгребать завалы. Все что он делал в фирме, требовало от него минимум усилий. Единожды запущенный сложный механизм сети работал надежно. И зарплату свою (немалую) он получал именно за то, что редко что ему приходилось исполнять. Раиса Николаевна прекрасно знала цену его работы, а главное понимала, сколько стоили бы ей любые серьезные проблемы с компьютерами и сетью. Она даже закрывала глаза на многие его увлечения. Она знала что он и свадьбы снимает, и потом монтаж делает на работе. Но очень ценила его, как специалиста. И давала ему любую возможность заработать еще и левые деньги. В этом плане она была молодец! Своих сотрудников, отфильтрованных, подобранных ценила высоко, так как успех фирмы и ее благополучие зависел от них, начиная от менеджера по экологии офиса, как себя называла, тетя Люба уборщица, до ее заместителей.

Сергей нередко оставался на работе допоздна. И комп перебрать нужно, и Виндовс переустановить, да мало ли дел найдется! И вчера он то же задержался. Никого в офисе не было. Охранник как всегда в коридоре. Сергей работал, как зазвонил телефон. Он поднял трубку, звонила Раиса Николаевна.

– Ты чё, еще на работе? А ну бросай все и приезжай ко мне, я водителя уже отправляю – услышал он пьяный голос Раисы.

Рая, теперь неплохой босс, еще три года назад карандаш купить себе не могла. Но упорно добивалась своей цели и разведясь с мужем и оставив с ним 6-летнюю дочь, легла не под одного "спонсора" и смогла открыть свой, довольно успешный бизнес. Вышла опять замуж, но муж оказался у нее не то что бы под каблуком, а под двумя, и умно управляя ним, а главное его финансами и знакомствами, она прекрасно подымалась по ступенькам опасной лестницы бизнеса и развивала свое дело. Мужу доставалось немногое, пить, жить в достатке, тратить деньги на казино, и всяких женщин. Хотя всякие женщины ею исключены были. Ее подруги занимали и ублажали его мужа, и ее это устраивало. Лишь бы не лез в ее (и свои) дела. На день рождения она подарила ему эксклюзивный Nissan, с громадным салоном, где можно было и сексом заняться. И была спокойна и довольна, ему будет не до нее. За три года "супружеской" жизни в постели они были не более 20 раз. Да и не нужен был он ей как мужчина!

И вот этот звонок. Сергей понимал и знал, что рано или поздно это должно его затронуть. Он был старше ее на 10 лет и имел большой опыт жизни и серьезное образование, что бы не понять, что стоит то за ее беспричинными наездами, вызовами в кабинет, где за разговором о развитии фирмы с предложением коньяка, проскальзывали томные взгляды и почти с придыханием, вопросы о его потребностях (по работе). Так же глубокий вырез ее черной блузки, и разрез деловой юбки, демонстрируемый более чем откровенней!

И вот сейчас. Сергей напрягся. Откажи ей – останешься без работы. А по возрасту он не конкурент молодым и рьяным программистам. Да и проблемы не все решены. И с квартирой, и сыну нужно помогать серьезно. А согласись… Сергей курил редко. Winston, были его выбор. Открыв ящик достал полупустую пачку. Закурил. В офисе, где он сам боролся с табачным дымом. Выкурив сигарету и выпив чашечку кофе, вставил дискету. Копирование заняло 5 минут. 1 мегабайт 440 килобайт емкость дискеты. Как раз и вложился в 1 мегабайт 440 килобайт.




"Милый, я так ждала твоего ответа, и когда уже совсем не надеялась, получила. Спасибо! Ты греешь мою душу"

"Прости, был очень занят"

"Да, я прощаю, я прощаю тебе все, что от тебя не зависит!"

"Вот теперь есть возможность написать письмо. Отправляю"

"Как ты мне близок в письмах!"

"Да, я то же чувствую, что ты мне становишься понятной и необходимой!"

"Как ты там без меня, опять наехала, наверное твоя директриса? Держись!"

"Держусь, терплю эту выскочку глупую, думаю о том какая ты!"

"Я такая же, как и все женщины. Хочу любить, быть любимой. И счастье, как и всем нужно. Но мне нужно мое счастье!"

"Верю тебе, моя удивительная находка!"

"А что ты делал вчера?"

"Гулял с сыном в парке, бывшая жена нам дает только три часа, а это так мало и мне и ему"

"Когда мы увидимся, сосед? Ведь мы живем в одном городе, и пора нам увидеться, как считаешь?"

"Давай, в субботу, в 18:00, в парке"

"Согласна, а сегодня только четверг"

Приехал Игорек, водитель Раисы:

– Ну че, Серый ты готов, а то мне еще переться домой через весь город.

– Игорь я не еду

– Да ты думаешь головой! Она тебя ждет, готовенькая!

– Я сказал я не еду.

– Ой, смотри, я же ее знаю.

– Все, Игорь!

Сергей сунул дискету в карман и пошел мимо удивленного водителя. Домой приехал он удачно. Последняя маршрутка не торопилась, собирая задержавшихся. А вот утро…

Охранник на входе в офис с видимой внутренней борьбой, остановил Сергея.

– Извините, но Вас не разрешают пропускать – почти с сожалением сказал он – сейчас Вам вынесут личные вещи и зарплату.

Говоря это охранник старался не смотреть в глаза. Все. Вот и конец работе. Ерунда, его давно звали в другую более серьезную фирму! Главное успел почту сохранить! Никого в жизни после развода он не встречал, пока в Интернет не попалось это объявление. Письмо за письмом, шаг за шагом его тянуло к этой таинственной женщине! И все эти письма, так дороги были ему! Ничего сегодня пятница. Завтра суббота, и мы встретимся.

Дождливое лето в этом году! Грозы сменялись слепым дождем, слепой дождь сменялся ливнем. Солнце, с трудом пробивавшее облака редко радовало глаз. Сергей вышел из дома. Дождь, весело стуча каплями, перешел в ливень. Сергей побежал через двор к остановке, но ливень усилился и теперь он заливал все вокруг. Очки Сергея уже не помогали, а мешали. Дождь заливал стекла толстым слоем воды. По памяти он добежал до беседки в соседнем дворике состоящем из трехэтажных старых домов выложенных красным кирпичом. Пересидев помчался на остановку, сразу же подлетела маршрутка, окатив его пенной волной. В парке он заметил беседку. Усевшись, начал доставать сигареты, пачка была мокрая.

– Возьмите мои – услышал он за своей спиной женский голос. Он повернулся и замер удивленно смотря на этот голос.

– Раиса Николаевна? ...

Автор : Виктор Добрик

Часть 1
Изабелла очнулась. Первое, что она увидела, было небо. Серое и мрачное.
Свинцовые тучи не пропускали на землю ни одного лучика солнца. Вот-вот
польёт прохладный дождь.
Привстав, девушка осмотрелась вокруг. Ничего особенного: она находилась на
крыше какого-то многоэтажного, жилого дома. Внезапно она поняла, что ничего
не помнит. Лишь какие-то смутные отрывки, которые её пугали. Ванна, острое,
блестящее лезвие, алая кровь и, наконец, бездонная тьма. Нет, она не могла
это сделать. Она бы не решилась. Но всё же Изабелла невольно взглянула на
свои запястья. Ёе ожидания оправдались. На руках остались еле заметные
следы. Шрамы. Но почему она это сделала? Зачем? Увы, но если этого не знает
она, то этого не знает никто.
Из всего этого следовало, что она мертва. Подул холодный ветер, и девушка
почувствовала некую тяжесть за спиной. Крылья?! Она ангел! Подойдя к краю
крыши, Изабелла расправила крылья и глубоко вздохнула. К её шее
прикоснулось что-то прохладное. Небольшая подвеска. Судя по всему, знак её
ангельской "гильдии". Она представляла собой металлическую пластинку с
выгравированными рунами, которые не были понятны девушке. Пока.
Как ни странно, но у всех ангелов есть оружие. Таково имелось и у Изабеллы.
По правую сторону от нее лежал тяжёлый, тёмный арбалет. Он весьма порадовал
девушку. Она стала внимательно рассматривать своё новое оружие, как вдруг
за спиной послышалось хлопанье крыльев. Обернувшись, Изабелла видит, как
рядом с ней спускается чёрный ворон. Птица с любопытством посмотрела на
девушку, потом насмешливо каркнув села ангелу на плечо.
Неожиданно ворон заговорил человеческим голосом. Кажется это строчка из
какой-то песни:

- "Ты сброшен вниз силой Судьбы, ты унижен и раздавлен. Время забыть то,
кем ты был, но помнить, кем ты стал"
Изабелла задумалась, не в силах понять смысла фразы. Птица стала уверять,
что со временем девушка всё поймет. Ангел не стала с ней спорить. Вдруг
Изабелла поняла, что на ней ничего нет.
- Мне бы не помешало одеться - сказала она птице. И неожиданно для себя
добавила:
-Что ни будь чёрное и кожаное, пожалуйста.
Птица засмеялась и ответила:
- Пока тебе придется обойтись вот этим - и протянула серую тунику и пояс.
Когда девушка оделась, ворон вновь заговорил:
- Нам пора лететь.
-Куда?
-Вскоре узнаешь. Не всё сразу.
Летели они не долго. По пути, в одном из множеств тёмных переулков города
Изабелла увидела человека. Он лежал на асфальте лицом вниз. Но девушке было
абсолютно всё равно, что с ним. Но всё же ей захотелось приблизиться к
нему. Только ангел решила спуститься, как ворон окликнул её.
- Мы опаздываем. Тем более ты ещё не имеешь право работать.
Изабелле ничего не осталось, как подчиниться своему сопровождающему.
Вскоре они оказались в каком-то переулке. Ворон подвёл девушку к стене, на
которой мелом была нарисована дверь. Внезапно она засветилась и открылась,
приглашая гостей.
Это был пустующий готический храм со следами разрушений. Пол усыпан
увядшими, осенними листьями, налетевшими через разбитые окна.
На одной из стен висело старое зеркало. Изабелла подошла к нему и одним
движением руки стерла с него толстый слой пыли, после чего стала
внимательно рассматривать свои крылья. Они были совсем не такие как у
ангелов: чёрные, с когтями на сгибе, длинными и острыми перьями.

Неожиданно перед ней появился седой ангел, с седыми крыльями и серьёзным
выражением лица. Немного постояв, он произнес:
-Отныне тут твой дом.
Девушке надоели указания и, схватив ангела за рукав, сказала:
- Знаете, мне уже надоели все эти тайны. Скажите же мне, наконец, кто я!
Седой ангел тяжело вздохнул:
- Ты падший ангел. Когда-то ты была человеком. Но ты разочаровалась в
человечестве, тебе наплевать на людей. Поэтому ты покончила с собой.
Покинуть мир грешный ты сможешь только тогда, когда научишься любить, и
полюбят тебя.
- Уходи - прошипела Изабелла- Слышишь?! Вон отсюда!
И с этими словами девушка подняла с пола камень и швырнула его в ангела. Но
ангел уже растворился в воздухе и вылетел в окно вместе с осенним ветром.
Она заплакала. И снова Изабелла осталась одна, наедине со своими мыслями.
Шел дождь. Его тяжелые, прозрачные капли с шумом разбивались об асфальт,
прекращая этим своё существование. Леденящий ветер жестоко срывал с
деревьев пожелтевшие листья. Они ещё долго после этого кружились в вальсе
над городом.
Улицы были безлюдны. Казалось, город был, покинут и забыт.
Изабелла медленно шла по проезжей части. Её крылья промокли и потяжелели.
Лететь она уже не могла. Струйки воды стекали по её лицу и чёрной кожаной
одежде. В руках девушка сжимала арбалет. В зелёных, ангельских глазах
отражались боль и печаль. В голове постоянно всплывала одна и та же фраза
- " Когда научишься любить, и полюбят тебя"




Часть 2
" Когда научишься любить, и полюбят тебя" - эта фраза все не давала ей покоя, Изабелла не знала, как выбросить ее из головы. Она понимала, что сделала глупость и теперь ей приходится за это
расплачиваться. Но как она еще не знала, просто продолжала идти по мокрому
асфальту.
Изабелла направлялась на ее ранее любимое место в городе, это был маленький
мостик над дорогой, который соединял два прекрасный парка! Его называли
"Мостик Любви", а все, потому что это было любимое место влюбленных, где
они загадывали самые сокровенные желания, но были там и не очень веселые
случаи, с этого мостика часто прыгали влюбленные от несчастной любви.
Изабелла любила этот мостик, потому что она часто здесь бывала со своим
парнем, который ее очень любил, хотя она его - нет, но в тоже время она очень
хотела этой любви, она хотела любить и быть любимой, но просто она не
умела, ее не научили ценить любовь других и любить их всем сердцем за красоту души.
Ее бросил парень из-за того, что ему просто надоели все ее выходки, вся та
боль, которую она ему причинила, после этого Изабеллу охватила грусть, жалость к своему существованию, она еще больше возненавидела всех и себя в том числе - так она и решилась покончить жизнь самоубийством.

Подойдя поближе к мостику, она увидела темный силуэт, сидящий на перилах.
Это был парень, его бросила девушка и он решил спрыгнуть, что бы избавить
себя таким образом от любви к ней, но все никак не решался.
Изабелла подошла поближе, парень не мог ее видеть, ведь она была ангелом.
Ее темная сторона говорила ей: "Подтолкни его", но фраза " Когда научишься
любить, и полюбят тебя", которая не прекращала крутиться у нее в голове,
остановила Изабеллу, и ей захотелось спасти этого парня, ведь также она
погубила свою жизнь и теперь этому была не особа рада.
Она положила свою прозрачную, но почему-то излучающую тепло, руку, на плечо
парню. Он сразу не понял что происходит, ведь повернувшись по сторонам ни
кого не увидел, но это тепло, которое согревало его озябшее и мокрое от
дождя тело вскружило ему голову, что он чуть было не упал, но все же
задержался, ведь он понял, что он хочет жить, что на свете, появился
человек, который действительно его любит и которого он обязательно должен
найти и вернуть часть этого тепла, которое спасло ему жизнь...в то время Изабелла уже была в другом конце парка, она поняла, что ангел умирает, но не знала что с этим делать, просто шла прямо, потом падала от убытка сил и наконец вообще потеряла сознание...

У парня в груди сильно кольнуло и потянуло идти в самую глубь парка, где
никто никогда не проходил, в самую чащу - он чувствовал, что это тепло
где-то рядом, но оно постепенно угасало там и прибавлялось у него, наконец он увидел девушку, она не шевелилась, но все же вроде была еще жива. Он подошел к ней и просто, обняв, прижал к груди.
Так он просидел до рассвета, а потом наконец услышал ее тихое дыхание...
Изабелла открыла глаза и увидела самые прекрасные глаза на земле,
почувствовала самую теплую душу, оно поняла, что все же научилась любить и
поэтому сейчас вернулась на землю, в своем прежнем образе. О том что
случилось никто и никогда не узнал и не узнает, кроме этого парня, с
которым она теперь на всю жизнь. Они оба очень любят друг друга и всегда
будут вместе!

" Когда научишься любить, и полюбят тебя!"
Так что любите, и будьте любимыми!

Автор: Алена Желдак

- Светулек.
- М-м?
- Вставай, красавица, проснись: я пришел к тебе с приветом!..
- Кончай, Кость. Дай спать...
- Ты хоть чаек попьешь со мной (обиженно). Я ведь ухожу через 15 минут.
- Иду, иду (зевает). Ты яичницу пожарил, что ли?
- Точно, угадала... Мышка, мышка, по запаху чует, где зернышки (пытается заигрывать).
Света, еще не проснувшаяся («не проснутая»), неохотно вылезает в холодное внешнее пространство и, пошатываясь на слабых, как вата, ногах, направляется в сторону ванной комнаты.
- Отстань, Кость. А!-а-а-а. (зевает).
- Ты с утра холодная, как лягушка (идет на кухню и с усердием режет яичницу, пока Света делает что-то такое с головой, чтобы ей самой понравилось, — она всегда так делала по утрам и всегда вхолостую: самой себе она все равно не нравилась. Уж года три как...).
Направляется в сторону кухни. Затылок жующего мужа. Плешь. «Не люблю плешивых мужиков», — вспомнила она вдруг свою давно забытую фразу, сказанную ему же, — но тогда, когда он еще не краснел ею так отвратительно сквозь жидкие волосы.
Молча едят.
Он: «И почему мы по субботам работаем! Не могу понять: все, кого я знаю, - все отдыхают по субботам.

Так хотелось побыть сегодня с тобой, мышка».
(«А последнюю фразу я знала, что он произнесет именно так, почти дословно знала, — беззлобно подумала Света. - А тут еще плешь. Он когда жует, если в это время встать, например, за солью, то видно, как краснота вверху головы передвигается, словно маленькая опухоль»).
«Я наелся!» — с большим удовлетворением сообщил Константин и отодвинулся от стола.
«Сейчас поболтает минут десять, потом уйдет», — Света даже взглянула на часы, висевшие над столом, точно ставя эксперимент: уйдет через 10 или позже?
Ушел через 11.

«...Не только я это чувствую, как мне кажется. Так горько осознавать, что чувство уходит, вытекает сквозь пальцы, а ты, вместо того, чтобы спасать драгоценные остатки, растопыриваешь эти пальцы пошире: течь уж так течь!
Писать дневник, кстати, очень даже дурацкое занятие. Писатель! Только не дай Бог, чтобы она его нашла».

«...И неужели он не понимает? Неужели он не видит? Иногда мне кажется, он немножечко глупый, а иногда - множечко. Ведь он - будто механизм, заведенный еще при рождении и постоянно, день за днем, делающий свои нехитрые дела. Завести что ли любовника? Но - зачем? Люблю ли я его? Бог знает. И да, и нет. И нет, и да - вот такая ерунда... Только бы он случайно не нашел эти записки».
Сева был сантехник. У-у-у, какой ядреный, как соленый арбуз. Славился на весь микрорайон своими трудами, зубами и ляжками.
Унитазы он действительно ставил первоклассно. Потом белыми редкими зубами открывал бутылку пива (открывашек не признавал и пил исключительно этот пенистый напиток) и затем - отсюда и слава - садился при хозяевах на свое уже застывшее к этому времени произведение толстыми теплыми ляжками и опробовывал его. Громко, звучно, ядрено - у-у-у, Сев-ка-молодец!
Его как-то действительно любили: грех не полюбить такого русского, доброго, круглого...
Костя как-то вечером вернулся с работы: Сева у них пиво пьет.
- Кто это. Света? (напряженно).
- Да унитаз сломался, — сантехник.
- Почему же он пиво пьет, а не делом своим непосредственным занимается?
- Да ты че. Кость, это же Сева - его здесь у нас все как облупленного, — он так всегда, по традиции: сделает - и пиво тут же, - я сама ему и поставила, чтоб не обижался.
- Ну-ну... (Константин же был иногородний совсем, ему не до Севы).
- Он долго еще?
- Да нет, иди хоть поздоровайся с ним.
- Не хочу, - пусть доделывает или там - допивает, я потом приду кушать.
Сева (шумно): «Ну давай, Светулек. Унитаз теперь как часы будет. Чуть что - меня зови, я - шементом».

Ушел. Сели кушать. Неожиданно:
- По какой причине он тебя «Светульком» зовет?
- Да я его с детства знаю! («ревнует? ревнует! ха! к Севке! Ну, миленький, держись!»), он — одна из моих бывших любвей!
- («А ты - одна из его бывших б..дей!») Одна? Хм... Он что - неподалеку здесь?
- Через два дома.
- А почему я не в курсе?
- Не в курсе чего?
- Ну, что он - через два дома.
- А почему ты должен быть в курсе...
- Потому! Должен! Быть! Сколько раз он к тебе унитазы приходил чинить, пока я на работе?
- Ты - дурак, Костя.
- Спасибо.
- Не за что. Приятного тебе аппетита! (Ушла из кухни. Внутри - торжество, но почему-то сосет под ложечкой).
Практически не разговаривают друг с другом уже дня три. Или четыре? Поначалу Костя был зол ужасно, затем ему стало грустно, потом - скучно.

«И чего я нашел в ней? Обычная баба, каких тысячи, миллионы: бери - не хочу. Что так поторопился? А тут еще детей нет — и все тут. Как встречались — забеременела. Сделали аборт по обоюдному согласию, поскольку нужно было на ноги подняться. Затем - поженились. Год-другой все чего-то ждали, боялись: вот-вот будем крепче материальнее, а там уж заживем, там уж — «настоящая» семья!»«А все-таки я его люблю! Люблю, люблю, люблю. Такой он хороший: работящий, хотя — учитель труда не самая прибыльная профессия. Но ведь он старался, — на двух работах: в школе и в этом дурацком колледже. И домой еще сколько всего чинить приносят!.. А мебель какую он умеет делать! — ведь почти вся обстановка в нашей квартире — его рук дело...
Мы всегда были среднего достатка. Я по профессии бухгалтер-экономист, но долго искала работу, торговала на рынке, затем — Костя и проклятый этот аборт выбили меня из колеи. Сейчас же и страх какой-то берет идти куда-нибудь, искать подходящее место. Мне кажется, я уж и забыла все, что знала...
Так стыдно за прошедшее: вспомнила, как мы однажды были у Зинаиды Николаевны, его родственницы, на дне рождения, там я увидела великолепный мебельный гарнитур, — так я все уши прожужжала ему, пока он не собрался духом и в две недели не сотворил настоящее чудо — не отличишь от оригинала.
Однако ж я в душе тогда опять была недовольна: мне почему-то хотелось именно купить его. И при этом я знала, как ему трудно приходится, — тогда я даже благодарила Бога, что у нас нет ребенка: ведь тогда б мы точно что называется «не потянули». И это — вместо того, чтобы найти подходящую работу, чтобы хоть как-то облегчить его муки.
А то, что мучился, я видела очень отчетливо: страдала прежде всего его гордость.
Работу я так и не нашла, но с деньгами у нас как-то все стабилизировалось: он устроился на мебельную фабрику, бросив преподавать, и этой новой его зарплаты вполне хватает сейчас на двоих... А хотелось бы на троих! И в то же время - я боюсь: то мне кажется, что после аборта ничего не выйдет (постоянный страх, что они мне там что-то нарушили), то представляется, что мы впадем в нищету, если он (или она) появится на свет... Костя же молчит об этом. Ну, и я молчу...»

Был вечер. Константин Николаевич в этот день ушел с фабрики необыкновенно поздно: огромные электронные часы, висевшие над проходной, показывали 22-05. Стоя на остановке, он, усталый, сначала немного злился на то, что трамвайщики, видимо, совсем забыли о своей работе, но потом вдруг поднял голову вверх, вдохнул вечернюю прохладу полной грудью - и увидел звезды. Звезды... Звезды... Константин с детства любил конец августа за его чарующие ночи, однако в последние годы он будто забыл об этом, отодвинул от себя.
А теперь - вспомнил. И хорошо так стало и протяжно на душе - петь хочется. Уснуть. Но не тем холодным сном могилы, - а так - просто распластаться по звездному гамаку и осторожно покачиваться, думая о вечности и дыша тишиной...
Небо словно приблизилось, обняло, захватило его прозрачной ладонью, и каждое маленькое пульсирующее солнце, открывшееся его чувствам в это мгновение, оказалось неожиданно знакомым, родным.
Идти до дома было всего пять остановок. Слегка взбодренный, как после причастия, он двинулся домой пешком. Несколько раз мимо него пролетали пустые и светлые трамваи-одновагонки, но Костя не замечал их.
Он шел, не чувствуя, не думая, не предугадывая того, что будет. Он не знал и не мог знать этого. Да и в силах ли ума человеческого знать о промысле Божьем? Константин свернул направо, чтобы сократить путь(однако сделал это автоматически, «как механизм», — заметила бы Света), вышел на совершенно темный, неприглядный и незаметный ни ночью, ни днем проулочек и - остановился как вкопанный.
С ним случалось такое и раньше: вот он идет куда-то, стремительно обгоняет прохожих и вдруг — стоп! приехали! полная остановка двигателей.
Это были лучшие моменты его жизни. Он не знал, бывает ли так у других людей, никогда ни с кем об этом не говорил. И не хотел говорить. Но с ним это случалось. Не очень часто, но случалось. Что-то внутри его
и вне его неожиданно совпадало, амплитуды колебаний его сердца и сердца космического без остатка накладывались друг на друга, и он испытывал невыразимое счастье и наслаждение.
В буддизме это назвали бы сатори, просветление.
Нельзя сказать, что Константин старался его «поймать» или «заслужить», — нет. В том-то и дело, что чем меньше он ждал его, тем острее было ощущение благодати.
Он поднимал голову вверх, безумно счастливый, и улыбался звездам, - сколь отдаленны были сейчас трудности на работе, неудавшаяся преподавательская карьера, семейные проблемы... Все казалось игрушечным, со всем хотелось возиться и играть. Любовь билась в нем, как пульс в груди пробежавшего двадцать пять километров без остановки человека.
Внешне, повторяю, это выражалось совсем непримечательно: человек идет, что называется, «рысью» (Константин Николаевич очень не любил ходить медленно), затем — резкая остановка, словно толчок изнутри. Мотор заглох. 3-5 минут — поехали снова.
Да, с ним бывало подобное раньше. Но в этот вечер появилось и нечто новое.
Все это: и тепло огромной любви, и чувство такого острого молитвенного состояния, которое само заставляет разжиматься губы и рождать благодарность Богу, и та несерьезность ко всему, что в остальное время кажется сутью жизни - все это никогда не воплощалось в зрительный образ. На этот раз было именно так.
Крупная блестящая и тяжелая капля в небе скатилась вниз с ошеломляющей скоростью и мягко зависла над головой Кости, образовав вокруг него своеобразный нимб света диаметром до 4-х метров.
Свет был мягкий, не резал глаза, и поэтому Константин продолжал смотреть на космический корабль, зависший над его головой.
Как только в его голове промелькнула эта мысль, — о космическом корабле, — свежесть и обновляющая мягкость, которую он всегда ощущал в эти моменты просветления, бесследно исчезли, и их место заняло простое любопытство.
«Это инопланетяне?! Здорово!.. Ведь никто не поверит... Я стою, а надо мной — космический корабль инопланетян. Здорово. Ведь никто не поверит!..» — корабль все так же бесшумно висел над Константином.
«Чего они ждут?.. Эх, и устал же я сегодня, — у Кости затекла шея, и он принялся легко ее массировать. — Есть хочу... Светка ждет... Они ждут... Чего ждут?»
Корабль мягко качнулся и совершенно незаметно для глаз поднялся на высоту 50 метров. Затем растворился в темноте.
Он побрел в том же направлении, куда шел до этого.
Оглянувшись несколько раз в сторону проулочка, словно еще хранящего в своей темноте голубоватый свет космического гостя, Константин, больше не останавливаясь, помчался к дому.
Всю дорогу до родного подъезда внутри Кости билась одна поражающая его мысль: «Странно, вот я впервые в жизни воистину встретился с чем-то чудесным, уникальным, должным перевернуть мою жизнь, а я и под космическим светом думал о картошке с курицей, что сейчас, наверное, ждет меня дома. Вместе со Светой». Дома он не сказал ей ни слова о произошедшем. Она пыталась разговорить его, но он был так необычайно молчалив, что это было странно даже для него.
После ужина он сразу лег спать, чем обидел и так не на шутку встревоженную Свету.
Пока он ворочался под одеялом. Света писала в своем дневнике: «Я наконец-то поняла, в чем же несчастье нашей семьи, в чем источник всех моих обвинений в его адрес и т.д. - да в элементарной скуке. Мне скучно с ним, а ему, кажется, со мной. Чего же боле? Скука с любимым человеком - разве это не катастрофа, не парадокс, и разве это любовь? Господи, я задыхаюсь с ним, с этим заурядным...
Прости, Костенька, прости, миленький, - он сейчас так горько застонал во сне, словно чувствуя, какие чудовищные слова я думаю и пишу... Я вас сожгу, проклятые бумажки, не хочу вам больше доверять душу!..»

— Светулек? -М-м?
— Ты совсем проснулась? -М-м.
— Свет, ты веришь в инопланетян? Нет-нет, ты подожди: я серьезно, - ведь неужели ты думаешь, что мы одни во Вселенной, что наша планета - единственное
вместилище жизни и разума?.. («Дурак, что несу, перед кем говорю?., ведь не поймет же. Да и что было вчера? Остановился, - ударила кровь с мочой в голову - и все. Или — не все?»).
Света пошла в ванную. («Что он - оригинальничает? Пытается что-то изменить? Поздно, наверное, уже менять что-то»).

Она стояла под душем, прохладные струи серебрили ее лицо, и странное чувство покоя, как тонкое покрывало, опустилось на нее откуда-то сверху.
Затем — свет. Све-ет, све-ет, - безумно много света. Свет в Свете, и свет вне ее.
Ее брали, заставляли ложиться, смотрели глаза, уши, язык, зубы, нос, влагалище... Опускали, поднимали, обрили наголо, дождались, когда волосы вырастут вновь, плохо кормили, хорошо кормили, не кормили. С ней пытались подружиться, разозлить, заставить смеяться, вызывали у нее сексуальное возбуждение, вскрывали несколько раз черепную коробку, - и долго, долго мыли ее под душем, - до тех пор, пока она не закричала и не позвала мужа.
Тот прибежал немедленно, подхватил ее, почти бездыханную, и — унес в комнату.
«Что же это я раньше? — думала Света, пока сознание совсем не оставило ее, — что же это я раньше не позвала его на помощь?»

Костя вызвал скорую, та увезла жену в больницу. Через несколько часов его ошеломили сообщением, что Света в положении и находится на 5-м(!) месяце беременности. «В ее состоянии, — глубокомысленно сказал ему кто-то в белом халате, кто, он не помнил, - обморок - явление нередкое, однако ей придется пробыть несколько дней в больнице, чтобы укрепить организм».
Когда он поднялся к ней в палату, она слабо вскрикнула и, обняв его, разрыдалась так громко, что медсестра вынуждена была увести Костю на некоторое время.
Единственное, что он смог добиться от нее, - слова: «Это они! Они это!»
На следующий день картина еще более запуталась: Света утверждала (естественно, только наедине с мужем), что ее похитили из душа, ставили над ней эксперименты и т.д.
Сначала Костя пытался осторожно намекнуть, что была она в душе не более пяти минут, но затем бросил эту затею и просто успокаивал ее, как мог...

В положенный срок Света родила крепкого мальчишку, как две капли воды похожего на отца.
Они прожили вместе еще 16 лет, после чего Константин умер, видимо, от инфаркта. Сын — тоже Костя
— сейчас пытается поступить в университет, на физико-математический. Мама очень за него переживает.

_{Автор:Евгений Сафронов}