1990 - в автокатастрофе погиб Виктор Робертович Цой, рок-певец, лидер группы «Кино».

Последние годы Виктор Цой снимал дачу в поселке Плиеньциемс в Латвии, приезжал сюда отдыхать. Вот и 15 августа 1990 года он возвращался с лесного озера, где с шести утра был на рыбалке. Цой был за рулем автомобиля «Москвич-2141», который двигался по трассе со скоростью не менее 130 километров в час. В 12 часов 28 минут на 35-м километре трассы Сока - Талси из-за поворота выехал автобус «Икарус», который Цой не заметил. Произошло столкновение. «Москвич» мощным ударом был отброшен метров на 18 и смят в лепешку. Руль согнут, сбиты сиденья, разломан щиток передней панели.



Экспертиза показала, что Виктор Цой уснул за рулем, вероятно, от переутомления. Смерть наступила мгновенно, водитель автобуса не пострадал. Виктора Цоя похоронили утром 19 августа на Богословском кладбище в Ленинграде. В первые дни после его гибели в стране участились случаи самоубийств. В основном это были молодые люди и девушки, еще не достигшие 21 года.

Виктор Цой был не просто певцом, он был легендой поколения, о его группе «Кино» в конце 1980-х знал каждый. Песни Цоя можно было услышать отовсюду - проходя мимо любого дома, входя в любой двор. Он ушел на самом пике своей популярности. Его песни были понятны практически всем. Они были любимы и поклонниками рок-н-ролла, и теми, кто предпочитает року попсу, блатные песни, эстраду и так далее.

Последние два года его жизни складывались для него более чем удачно: колоссальная популярность, съемки в фильмах, много гастролей, в том числе и зарубежных, деньги, наконец, любовь. К тому же на осень 1990 года у Виктора Цоя и его группы «Кино» были запланированы гастроли в Японии. После его гибели вышел новый альбом (счастливая случайность - в багажнике его автомобиля была обнаружена бобина с записью голоса Виктора, фонограмма не пострадала).

По-прежнему группа «Кино» занимает высокие места в хит-парадах, ее альбомы переиздаются и хорошо расходятся, на песни Цоя делаются самые разнообразные ремиксы. Цоевские песни часто слышны по радио, а песня «Группа Крови» признана лучшей песней ХХ века. 15 августа 2002 года в Латвии, на 35-м километре шоссе Слока-Талси, месте гибели Цоя, был установлен памятник. Средства на монумент были собраны на благотворительных концертах. Памятник, созданный художником Русланом Верещагиным и скульптором Амираном Хабелашвили, создан из черного металла и камня по одной из фотографий музыканта. На пьедестале выбиты слова из песни Цоя: «Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать...».

Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах, - знакомое утверждение, не правда ли? И все же, насколько вред алкоголя снижается вместе с количеством выпитого, и чего больше в “малых дозах” алкоголя - пользы или вреда? Как то принято верить, что пользы больше. Чтобы проверить это, сотрудники РИАН накатили по чуть-чуть для тонуса, накапали себе для сугреву, для аппетиту тоже по маленькой не забыли - перед ланчем, как же, святое дело! А пообедав, засели за перья. Довольно интересные у них выкладки получились.

Первое, чем оправдываются любители опрокинуть рюмку-другую: алкоголь в малых дозах полезен для здоровья. После проведенных исследований действительно выяснилось, что ежедневное употребление бокала вина в день снижало общий риск смертности на 40% и увеличивало продолжительность жизни на 3,8 года. Исследовалась группа мужчин, год рождения которых колебался от 1900 до 1920 года, учитывались такие показатели, как наличие вредных привычек, особенности рациона, индекс массы тела, случаи сердечного приступа, удара, наличие диабета и рака.

Ответить на это можно только одно: всем давно известно, что, например, яд в малых дозах укрепляет устойчивость организма к отравлению. Так что бокал хорошего вина в день - это хорошо, но где найти действительно хорошее вино?
Что касается головной боли, то рюмка коньяка действительно может спасти и облегчить ее. Другое дело, что этот способ хорош в качестве разовой экстренной меры и совершенно не подходит, например, для страдающих от мигрени. Алкоголь в малых дозах обладает сосудорасширяющим действием, а при мигренях причина боли кроется именно в расширенных сосудах.

Люди уверены в том, что спирт обладает согревающим свойством - и, якобы, поэтому нет ничего лучшего для замерзшего человека, чем глоток крепкого напитка. В действительности согревающий эффект алкоголя обманчив: согревают организм лишь первые 50 г водки или коньяка. За счет расширения сосудов нормализуется кровоснабжение внутренних органов, а дальнейшее принятие алкоголя усиливает кровоток в коже, что приносит приятное ощущение тепла. Однако в этом случае усиливается и теплоотдача организма. Таким образом, процесс “отданного” тепла начинает превышать “приобретенное” - именно поэтому так часто в холод гибнут люди, согревавшиеся алкоголем.

“Я пью по чуть-чуть, для тонуса”, - убеждала героиня Ренаты Литвиновой в фильме Алексея Балабанова “Мне не больно”. В этом утверждения также содержится лишь доля правды: согласно исследованиям, легкая степень опьянения действительно активизирует мыслительные процессы и некоторым образом тонизирует. Но побочным эффектом таких “тонизирующих” глотков становится снижение концентрации внимания, возникает неадекватная реакция и ухудшается качество умозаключений.

Так что, с одной стороны, работа выполняется легче и быстрее, но при этом в ней допускается большое количество ошибок.

Убеждение в том, что алкоголь возбуждает аппетит, породило традицию выпивать “для аппетиту”. Но лишь крепкие спиртные напитки в малых дозах (20-25 г водки) вызывают легкое чувство голода, активируя центр насыщения. Однако аппетит просыпается не мгновенно, а лишь через 15-20 минут после принятия алкоголя.
Более того, алкоголь оказывает негативное воздействие на голодный желудок, ведя себя агрессивно по отношению к слизистой. Усиливается выработка соляной кислоты, от которой страдает желудок, что в результате может вызвать развитие гастрита.
Алкогольные напитки в небольших дозах ослабляют тонус сосудистой стенки, поэтому многие гипертоники уверены в том, что алкоголь понижает артериальное давление. Но с приемом алкоголя увеличивается и частота сердцебиения, а от объема крови, “выталкиваемой” в кровяное русло, напрямую зависит артериальное давление. С увеличением объема крови повышается давление, поэтому несправедливо считать алкоголь средством от гипертонии. Кроме того, биологически активные вещества, содержащиеся во многих спиртных напитках, влияют на артериальное давление, причем в большинстве случаев это влияние неблагоприятно.

Широко распространенное заблуждение - считать пиво неалкогольным напитком. Между тем, чрезмерное употребление пива вызывает привыкание, как и любой алкогольный напиток и, более того, в последнее время врачи все чаще употребляют такой термин как “пивной алкоголизм”, от которого, кстати, излечиться гораздо сложнее, чем от обычного - именно за счет того, что “бутылочка пива вечером” считается обычным явлением. От воздействия пива страдают печень и сердце, претерпевая перерождение, эти органы начинают плохо функционировать.

Принимая водку с лимоном, с медом, с перцем и т.д., люди уверены, что это избавляет от насморка, снижает температуру, уменьшает боль в горле - это считается старинным русским рецептом. Но врачи утверждают: горячительные напитки ослабляют иммунитет, спирт еще и далеко не лучшим образом влияет на воспаленное горло, которое после подобных мероприятий начинает болеть еще больше. Так что водка не обладает лечебными свойствами, но немного стимулировать иммунную систему может подогретое красное вино.

Типичная ошибка многих женщин - строго подсчитывать все съеденные калории и не обращать никакого внимания на выпитые. А между тем, любой алкоголь очень калориен, а энергетическая ценность алкоголя увеличивается соответственно увеличению градуса напитка. Самый высокий показатель калорийности у водки, причем она не обладает питательными свойствами, все калории привносятся исключительно за счет спирта.

Утверждение о том, что спиртные напитки правильнее закусывать, а не запивать, можно считать справедливым лишь частично: действие холодных закусок можно приравнять к случаю, когда человека запивает. Они слабо нейтрализуют спирт, и он довольно быстро всасывается в кровь. Другое дело - горячие и жирные блюда. Супы, рагу всегда будут кстати к столу с алкоголем. Они подавляют всасывание этанола и справедливо считаются лучшими закусками, уменьшая выраженность опьянения.
Кстати:
Большинство вин с возрастом портится, так что ценность “выдержанного вина” можно поставить под вопрос. Вопреки многим убеждениям, в текиле нет никаких червяков: гусеница бабочки Hipopta Agavis, которую ошибочно называют червяком, находится в другом мексиканском напитке - мескале, но получают его из другого растения, нежели текилу.

В спиртных напитках можно найти 13 жизненно необходимых для нашего организма минеральных веществ. Максимально возможная крепость спирта - 96 градусов (медицинский спирт), а совсем не 100%. Это обусловлено тем, что 100-процентный спирт вбирает в себя влагу из воздуха и саморазбавляется.

Группа ученых из университета Висконсин-Мэдисон ведет разработку механического компьютера, который будет обладать целым рядом преимуществ перед ставшими «классическими» электронными вычислительными устройствами.



Основным базовым элементом нового устройства станет наномеханический одноэлектронный транзистор NEMET (nanomechanical single-electron transistor), оснащенный механическим переключателем наномасштаба. Создание механического сигнального процессора возможно с использованием уже широко использующихся технологий создания обычных чипов методом фотолитографии.

Механический компьютер, сообщает Physorg, по быстродействию будет сопоставим с обычным электронным сигнальным процессором, работающим на частоте от 100 МГц до единиц гигагерц. Несмотря на относительно скромное быстродействие, он будет обладать целым рядом преимуществ по сравнению с электронными процессорами.

Во-первых, он значительно более устойчив к воздействию мощных импульсов электрического тока и электромагнитному импульсу – одному из поражающих факторов ядерного взрыва. Это открывает перспективу использования устройств такого рода в военной технике.

Во-вторых, наномеханический компьютер сможет работать при температурах, достигающих нескольких сот градусов Цельсия. Это не только позволяет решить проблему охлаждения чипов, но и позволит создать системы, пригодные, например, для длительной работы на поверхности венеры.

В-третьих, механический компьютер работает намного более эффективно, чем электронные, рассеивая при этом значительно меньше энергии. И, в-четвертых, наномеханические запоминающие устройства могут иметь не два, а большее количество стабильных состояний, что позволит создать значительно более эффективные системы хранения данных.

По материалам cnews.ru

К примеру, такие узоры образует после высыхания смесь из стеклянных бусинок, воды и глицерина. Моделирование процесса показало, что «лабиринты» формируются, когда воздух проникает в смесь и «раздвигает» бусинки. Подобные узоры возникают во многих физических системах – к примеру, в системах реакция-диффузия или магнитных жидкостях.



Бьернар Санднес (Bjornar Sandnes) совместно с коллегами из университета Осло получил «лабиринты» путем смешивания стеклянных бусин 50-100 микрон в диаметре с водой и глицерином. Полученная смесь была помещена между двумя круглыми пластинами. Затем из отверстия в центре диска была откачана жидкость, после чего в зазор между пластинами через три часа стал проникать воздух. Спустя три дня диск был покрыт причудливым орнаментом, который образовали высохшие бусинки, раздвинутые воздушными «каналами».

Меняя количество бусинок в смеси, исследователи получали различные варианты узоров – более крупный для малого количества бусинок и мелкий для большей концентрации.

Ученые смоделировали процесс формирования узоров на основе взаимодействия сил поверхностного натяжения на границе между воздухом и жидкостью и сил трения между воздухом и бусинками. При этом воздух прокладывает себе дорогу в направлении наименьшего сопротивления, образовывая каналы.

В результате компьютерного моделирования удалось получить узоры, идентичные экспериментальным. По мнению исследователей, система стремится восстановить равновесие между силами трения и поверхностного натяжения в смеси, что и определяет внешний вид «лабиринта» и ширину воздушных «каналов».

Как считают ученые, данное моделирование справедливо только для смеси бусинок и глицерина и не может быть использована при исследовании процессов в магнитных жидкостях или систем реакция-диффузия.

По материалам cnews.ru

Журналистка покинула место проведения конференции под крики толпы «сжечь ведьму»

Продюсер Dateline NBC Мичел Медиган (Michelle Madigan) была выдворена с конференции по безопасности Defcon, проходящей в Лас-Вегасе. Причиной тому стала запись, сделанная журналисткой с помощью скрытой камеры, которую заметили некоторые посетители. Медиган покинула зал после того, как ее пообещали насильно выпроводить в начале выступления известного хакера HD Moore. В Dateline NBC этот инцидент комментировать отказались.

По словам очевидцев, вместо того, чтобы повести себя как взрослый человек, журналистка ретировалась из-за насмешек со стороны организатора конференции Джефа Мосса (Jeff Moss), известного также под ником Dark Tangent. «У меня есть только два выхода - или поставить ее в угол, как 13-летнюю девочку, или выпроводить из зала», - заявил он со сцены всем собравшимся. После этих слов журналистка покинула место проведения конференции под крики толпы «сжечь ведьму».

Выйдя из здания, Медиган, разговаривая по мобильному телефону, проследовала на автомобильную стоянку, где уже собрались представители СМИ, но рассказывать им что-либо она отказалась.

Организаторы конференции заверили, что всех присутствующих заранее предупредили, что Медиган будет в зале. Более того, ее несколько раз спрашивали, фиксирует ли она происходящее как репортер, или же находится на конференции в качестве обыкновенного участника. Сторонние наблюдатели так же подтверждают это. Один из них даже признался, что Медиган сказала ему по секрету: «Я должна пойти в туалет, чтобы надеть скрытую камеру». Разумеется, видеосъемка на конференции была строго запрещена. Дело в том, что среди гостей много хакеров, некоторые из которых ведут не совсем законную деятельность, о чем и рассказывают во время выступления. По этой причине организаторы были просто обязаны гарантировать конфиденциальность участников. Меры по ее обеспечению были настолько серьезны, что даже не существовало списка участников конференции – попасть на нее можно было лишь заплатив $100 наличными на входе.

Организаторы полагают, что целью Медиган была съемка разговоров с хакерами и федеральными агентами, которые также присутствовали в зале. Возможно, именно к самому факту их присутствия журналистка намеревалась привлечь внимание общественности. Все-таки федералы в дружественной обстановке общались, по большому счету, с преступниками. Priest, один из организаторов, заявил, что наличие в зале федеральных агентов лишний раз подтверждает опасность хакеров и интерес правительства к подобным конференциям.

Майкл Бендер (Michael Bender), участник собрания, считает, что деятельность Медиган могла поставить под угрозу благополучие некоторых людей. Те из них, кто даже не нарушает закон, вполне могли бы пострадать от собственных работодателей, если бы последние узнали об участии своих сотрудников в подобном мероприятии.

В отместку за предательство журналистки, Priest показал репортерам полное досье на Медиган, в котором кроме прочего присутствовала ее фотография, номер телефона и номер социального страхования. Рассказывать каким образом он добыл эти данные, хакер отказался.

Джеф Мосс заявил, что его очень беспокоит желание Dateline NBC сделать из конференции сенсацию. Это бы повредило самой идее собрания, которое было призвано обеспечить свободный обмен идеями между его участниками. «Мы видели отрывки этой записи. Никакая это не сенсационная новость, а просто чушь. И это нас раздражает», - заявил он. Ранее журналистами и блоггерами уже предпринимались попытки обнародовать информацию конференции, но такая серьезная компания как Dateline NBC заинтересовалась этим впервые.

Источник: Telnews.ru

От книги Эрика Шлоссера "Нация фастфуда" содрогнулись все макдональдсовые столики мира. Несколько лет журналист Шлоссер изучал, как система быстрого питания перепахала не только диету, но даже пейзаж сначала Америки, а затем и других континентов. Он знает, откуда берется мясо (и потому перестал есть говяжий фарш), почему так вкусна жареная картошка и какова настоящая цена гамбургера, которую не вывешивают над прилавком. Изложив все это в книге, Шлоссер до сих пор отбивается от разозленных акул американского пищепрома. А в газетах получил, например, такие отзывы: "Посидите полчасика с этой книжкой, получите лучшую диету" ("Санди Геральд") и "Этого чтения достаточно, чтобы превратить Шварценеггера в вегетарианца" ("Сиэтл Уикли")...
И правда, после прочтения книги уже почему-то не хочется, чтобы "Макдональдс" и его клоны быстрее доползли до Сибири.

Вместо вступления
..."Макдональдсы" есть в школах, на кораблях, в больницах.

...В 1970-м американцы тратили на эту еду 6 млрд долларов в год, в 2001-м --
больше 110 млрд. Это больше, чем на высшее образование, компьютеры, автомобили.
Больше, чем на книги, фильмы, журналы, газеты, видео и музыку -- вместе взятые.

...В любой день, сегодня и вчера, четверть взрослой Америки обедает в фастфуде.
От фастфуда никуда не деться, вне зависимости от того, ешь ты там дважды в день,
избегаешь этого или вообще ни разу не кусал от гамбургера, как многие в России.

..."МД" сегодня отвечает за 90% новых рабочих мест в год. Каждый год компания
нанимает миллион человек. Но у самого крупного работодателя -- самая низкая зарплата.

Хуже только у иммигрантов на полях.

...Средний американец съедает 3 гамбургера и 4 порции картошки каждую неделю.
...Каждый восьмой рабочий США когда-то работал в "Макдональдсе".

..."МД" потребляет свинины, говядины и картофеля больше всех в США, курицы --
немного меньше, чем фастфуд "Кентукки фрайед чикен".

...На рекламу "МД" тратит больше всех марок в мире.

...Специально для "Макдональдса" выведена порода кур с огромной грудью, "Мистер
МД". Из белого мяса грудки делается популярное блюдо в меню, "Чикен Макнаггетс".
Это изменило всю индустрию производства курятины. Курицу стали продавать не целиком,
как 20 лет назад, а нарезанной на куски.

...Золотые арки "Макдональдса", по мнению психолога Луиса Ческина, -- фрейдистский
символ. Это "пара огромных грудей" матушки Макдональдс...

...96% американских дошкольников сразу узнают клоуна Рональда Макдональда. Выше процент узнавания только у Санта-Клауса.

Когда гамбургеры попали на конвейер Американцы заселяли свой Запад на автомобилях, меняя облик Южной Калифорнии сетью дорог. К 1940 году в Лос-Анджелесе был миллион машин: больше, чем в 41 штате. Именно в Калифорнии появился первый в мире мотель и отец фастфуда -- драйв-ин, придорожный ресторанчик. Водителей заманивали яркие неоновые вывески и девочки в коротких юбках, так называемые "кархопс" -- дорожные официантки, которые брали заказы и приносили еду прямо в машину.
Драйв-ины в 50-е были бешено популярны. При них выросли даже церкви с призывами "Помолись в семейном автомобиле".

Два брата Ричард и Морис Макдональдсы приехали в Калифорнию в начале Великой депрессии, искать работу в Голливуде. Устанавливая декорации на студии, они накопили немного денег и открыли кинотеатр. Но заведение не приносило прибыли, и тогда братья решили присоединиться к модному бизнесу. Их "Макдональдс бразерс бюргер бар драйв-ин" с хотдогами оказался на удивление прибыльным.

К концу 40-х годов братьям надоело нанимать новых официанток, все время менявших места работы, разыскивать хороших поваров и закупать тарелки, которые покупатели-тинейджеры постоянно колотили. Сами покупатели-тинейджеры тоже им надоели.

Макдональдсы закрыли свою лавочку и через 3 месяца открыли вновь. Но все было по-другому. Они установили огромные грили, выкинули две трети пунктов из меню, оставив то, что не надо есть с ножом и вилкой. Заменили фарфоровую посуду бумажной.
Впервые применили на кухне принцип конвейера: один работник жарил котлетки, другой укладывал их в булку. Все гамбургеры теперь делались с одной начинкой: кетчуп, лук, горчица, два маринованных огурца. Рекламный слоган заведения гласил: "Представьте - никаких официантов - никаких посудомоек -- никаких водителей. Самообслуживание!"
За счет всего этого гамбургеры стали вдвое дешевле, и от покупателей не было отбоя.

Для работы братья наняли юношей, полагая, что девушки привлекут ненавистных подростков, а это отвратит всех прочих клиентов. Расчет был верен. Вскоре очереди заметно повзрослели, а в газетах написали: "Наконец-то рабочие семьи могут накормить своих детишек в ресторане". Непрофессионал Ричард сам придумал дизайн кафе. Чтобы его было видно издалека, он установил на крыше две золотые арки, подсвеченные неоном. Так родился один из знаков нашего времени.

Конкуренты разевали рты. Вскоре по всей стране появились заведения с надписями "Наш ресторан такой же, как "Макдональдс"!". Идея путешествовала от одного лавочника к другому. Из этих кафе выросли все гиганты сети быстрого питания. А "Макдональдсов" из 250 в 1960-м стало 3000 в 1973-м.

Накрыть своей сетью всю Америку братьям помог талантливый бизнесмен Рей Крок.
Когда-то он был джазовым музыкантом, играл в борделе, потом продавал всякую ерунду...
Бросив взгляд на ресторанчик "МД", Крок понял, что с таким можно покорить весь мир.

Братья Макдональдс не были так амбициозны. Они стригли по 100 тысяч в год, имели большой дом и три кадиллака и совсем не любили путешествовать. Потому оба согласились на предложение Крока -- продавать франшизы всем желающим открыть новое кафе.
Вначале право открыть "Макдональдс" стоило 950 долларов. Сегодня -- 500 000.
А Крок стал отцом-основателем "Макдональдс корпорейшн".

Кормит детей и кормится детьми
Братья Макдональдсы делали ставку на семью. Крок пошел дальше и научился продавать товар детям. В начале бизнеса он облетал города на своей "Чессне", чтобы высмотреть, где находятся школы.
В середине 70-х в Америке был в разгаре бэби-бум, но не так уж много имелось чистых и удобных мест для семейного отдыха. А ведь каждый ребенок мог привести с собой не только двоих родителей, но и бабушку с дедушкой... Крок любил повторять, что он работает не в "пищепроме", а в шоу-бизнесе.
Цветные уголки с горками, шариковыми бассейнами, клоуном Рональдом (появился в 60-е благодаря телепрограмме) и едой, завернутой в яркую упаковку, приворожили детей.

Сейчас в "Макдональдсах" США 8000 игровых площадок, в "Бюргер Кингах" -- 2000.
"Площадки приводят детей, дети -- родителей, родители -- деньги". Каждый месяц сюда приходят 90% всех американских отпрысков. Кроме площадок и клоуна их привлекают игрушками, которые вместе с гамбургером и колой входят в набор "Хэппи милз" - "Счастливая еда". Игрушки выпускают сериями после выхода очередного мультика или фильма, их хочется собрать в коллекцию... Мягких зверей "Бини бэби", набитых шариками, за 10 дней в 1997-м продали 100 миллионов!

В результате современный ребенок объедается гамбургерами и пьет в три раза больше колы, чем 30 лет назад. В Америке колу пьют даже 2-летние малыши.
(Сегодня тактику Крока переняли множество компаний, осознав, что дети -- беспроигрышная категория покупателей, на которую терзаемые чувством вины занятые родители тратят все больше денег.)

По большому счету, вся индустрия фастфуда рассчитана на детей. Это то, что кормит детей и кормится ими одновременно: главной рабочей силой этих кафе являются старшеклассники.
Двум третям всех работников сети быстрого питания нет 20. Они работают за очень маленькую плату, выполняя простые операции. В 1958 в "МД" появилась первая инструкция о 75 страницах, в деталях описывающая порядок всех действий по приготовлению еды и способы общения с покупателями. Сегодня в такой книге 750 страниц, и ее называют "библией Макдональдса".

Текучка кадров в фастфуде -- до 400%. Типичный работник уходит из кафе уже через 4 месяца. Среди работников много подростков из бедных семей и иммигрантов, особенно из Латинской Америки, которые знают по-английски только название блюд в меню.

Маленькая зарплата и отсутствие защиты труда подменяется созданием "духа команды" у юных работников. Уже давно менеджеров "Макдональдса" учат, как грамотно хвалить подчиненных и создавать иллюзию их незаменимости. Ведь это дешевле, чем повышать зарплату.

Травматизм у молодого персонала в два раза выше, чем у взрослых. Каждый год калечатся в своих кафе 200 000 человек. Кроме того, фастфуды часто подвергаются разбойным нападениям -- в основном со стороны тех же тинейджеров, которые там работали или работают. 4-5 человек погибают на работе каждый месяц. В 1998-м в США работников ресторанов было убито больше, чем полицейских офицеров.

Юная рабсила любит пошутить. Видеозаписи в фастфудах Лос-Анджелеса показали, что тинейджеры чихают в еду, лижут пальцы, ковыряют в носу, тушат сигареты о продукты, роняют их на пол. В мае 2000-го трое подростков из "Бюргер Кинга" в Нью-Йорке были арестованы за то, что около 8 месяцев плевали и мочились в блюда. В миксерах живут тараканы, а мыши лазают по ночам на оставленных для разморозки
гамбургерах... Известно, что многие работники фастфуда не едят в родном кафе, пока сами не приготовят себе порцию.

Мистер Картофан
Неформальный девиз штата Айдахо: "У нас хорошая картошка и... ну, и больше ничего.
Но картошка хорошая!" Еще в 20-е годы в этом краю с теплыми днями, прохладными ночами и легкими вулканическими почвами сложилась супериндустрия картофеля.

Урожай нужно было пристраивать. Американцы в то время ели картошку вареной, печеной или в пюре, но постепенно любовь к картошке фри, рецепт которой еще в 1802-м привез из Франции президент Джефферсон, распространилась повсюду. Успешный картофельный фермер Джей Ар Симплот всегда держал нос по ветру. И вскоре его химики усовершенствовали технологию быстрой заморозки.

Симплот начал торговать морожеными ломтиками в 1953-м. К своему удивлению, вначале он не мог найти достаточно покупателей. В то же время для Рея Крока картошка была головной болью. Пользуясь популярностью не меньше гамбургеров, она отнимала кучу времени. И тогда Крок решил прикупить мороженой картошки у Симплота.

Посетителям кафе понравилось. Вернее, они ничего не заметили. Зато резкое снижение цены прибавило "френч фрай" популярности: ее стали потреблять почти в 8 раз больше. (А Симплот с легкой руки фастфуда стал одним из самых богатых людей Америки и крупнейших землевладельцев. Этот престарелый мультимиллиардер ходит в ковбойской шляпе, обедает в "МД" и ездит на линкольне с номером "Mr. Spud" -- "Мистер Картофан".)

Современный картофельный завод -- торжество прогресса. Картошку сортируют автоматически, моют, сушат под паром так, что отваливается шкурка. Затем автоматически режут, а камеры с разных сторон высматривают дефекты клубней и вышибают такие картофелины паром, чтобы в специальном отсеке осторожно срезать пораженный участок. Нарезанная картошка опускается в огромные чаны с кипящим маслом, ее жарят до легкого хруста, замораживают, сортируют с помощью компьютера, особой центрифугой укладывают в одном направлении, пакуют и везут в ресторан. Осенью к картошке добавляют сахар,
весной убирают -- и вкус всегда остается неизменным.

Ты бреешься тем же, что жуешь на ужин
Вкус этой картошки из "Макдональдса" нравится всем. Раньше он зависел исключительно от жира, в котором ее жарили. Десятки лет это была смесь 7% хлопкового масла и 93% говяжьего жира. В 1990-м люди ополчились на холестерол, и в фастфудах перешли на 100% растительное масло. Но вкус-то требовалось оставить тем же! Если вы сегодня запросите в "Макдональдсе" сведения о составе блюд, то в конце длинного списка прочитаете скромное "натуральный ароматизатор". Это универсальное объяснение
того, почему в фастфуде все так вкусно...

Фастфуд рождался в эру Эйзенхауэра, очарованную технологиями, во времена лозунгов "Улучшим жизнь химией" и "Атом -- наш друг". Рецепты картошки и гамбургеров надо искать не в кулинарных книгах, а в трудах "Технология пищевой промышленности" и "Инжиниринг еды". Почти все продукты поступают в кафе уже морожеными, консервированными или сушеными, и кухни этих кафе становятся последними инстанциями в ряду сложного промышленного процесса. Такая простая на вид еда перелопачена на сто раз. То, что мы там едим, за последние 40 лет изменилось больше, чем за предыдущие 40 000. И вкус, и запах гамбургеров и К делается на огромных химических заводах Нью-Джерси.

Около 90% всех продуктов, которые мы покупаем, прошли предварительную обработку.
Но консервация и заморозка убивают естественный вкус еды. Потому последние 50 лет ни мы, ни фастфуд не смогли бы прожить без химических заводов.

Индустрия вкуса засекречена. Ведущие американские компании ни за что не разгласят ни точных формул своего продукта, ни имен основных клиентов. Чтобы посетители кафе быстрого питания думали, что у него отличная кухня и талантливые повара...

Перед тем как посетить один из заводов компании "Интернейшнл Флаворс энд Фрагрансез"
("Международные вкусы и ароматы"), Шлоссер подписал обязательство не разглашать названия продуктов, содержащих продукцию компании. Он побывал в лабораториях "легких закусок", которые отвечают за вкус хлеба, чипсов, крекеров, хлопьев; кондитерской -- она "делает" мороженое, конфеты, пирожные и зубную пасту; лаборатории напитков, откуда истекает "правильное" пиво и "100%-ный" сок. Запах земляники -- это по меньшей мере 350 химикатов. Больше всего вкусовых добавок и красителей в газировках. Можно придать еде запах свежескошенной травы или немытого тела...
Кстати, разница между "натуральными" и "искусственными" ароматизаторами абсурдна.
И те, и другие состоят из одного и того же, получены благодаря высокоразвитым технологиям и сделаны на одном и том же заводе. Просто первые получают, подвергая химическим реакциям натуральные продукты, а вторые "собирают" искусственно. Кроме вкуса продуктов, компания производит запах 6 из 10 самых популярных духов мира, включая "Бьютифул" "Эсти Лаудер" и "Трезор" "Ланкома". А также запахи мыла, средств для мытья посуды, шампуней и пр.

Все это результат одного процесса. Бреешься ты фактически тем же, что у тебя на ужин.
Доказано, что вкусовые предпочтения, как и личность, формируются в первые годы жизни. Маленькие дети едят в фастфудах, и это становится для них "счастливой едой" на всю жизнь...

Кого едят коровы
Ковбои и ранчеры всегда были иконой американского Запада. Но больше полумиллиона из них за последние 20 лет продали скот и сменили занятие. Всю мясную промышленность прибрали к рукам крупные корпорации, работающие на фастфуд. Изменилось все: от содержимого коровьей кормушки до зарплаты мясника. Работа на мясокомбинате стала самой опасной в Америке: только официальный показатель составляет 40 000 ранений в год. Мясокомбинаты США обрабатывают до 400 туш в час, в то время как в Европе не больше 100. Из-за низкой зарплаты здесь трудятся одни иммигранты.

Но изменился не только процесс забоя скота. Он лишь последняя капля в цепочке роковых для мясной промышленности перемен.
Коровы фермеров питались, как им и положено, травой. Коровы, предназначенные для большой фастфудовской мясорубки, за три месяца до умерщвления огромными стадами загоняются на специальные площадки, где их кормят зерном и анаболиками.

Одна корова может съесть больше 3000 фунтов зерна и набрать 400 фунтов веса.
Мясо при этом становится очень жирным, в самый раз для фарша.
Рост цен на зерно ухудшил и без того ужасную ситуацию. До 1997 года -- первого звонка от коровьего бешенства -- 75% американского скота ели останки овец, коров и даже собак и кошек из приютов для животных. За один 1994 год коровы США съели 3 млн фунтов куриного помета. После 1997-го в рационе остались добавки из свиней, лошадей и кур вместе с опилками из курятников.

Осторожно: фарш!
В начале ХХ века у гамбургеров была плохая репутация. Они считались опасной едой бедняков, которую продавали только с тележек у фабрик или на ярмарках.
"Есть гамбургеры -- все равно что питаться из мусорного ведра", -- писали тогда газеты. Поправить репутацию булки с котлетой удалось в 20-е годы компании "Белый замок", которая установила свои грили на виду у публики. Потом подоспели драйвины и семейная политика "Макдональдса". Гамбургеры показались всем идеальной детской едой: легко жевать, держать в руке, сытно и недорого.

И самыми жуткими жертвами гамбургеров тоже оказались дети. Больше 700 детей заболели в Сиэтле в 1993-м и шестеро умерли, пообедав в фастфуде "Джек ин зе Бокс". В течение 8 лет после этого случая аналогичную инфекцию подцепили полмиллиона человек.
Из них сотни были убиты гамбургерами, а именно содержащейся в фарше колибактерией.

Колибактерию 0157H7 выделили впервые в 1982-м. Она мутирует из обычной бактерии кишечника и выделяет токсин, поражающий его внутреннюю оболочку. 5% заболевших умирают в страшных муках, при этом антибиотики бессильны. Колибактерии необыкновенно устойчивы -- к кислоте, хлорке, соли, морозу, живут в любой воде, сохраняются на прилавках неделями, а для инфицирования организма их нужно всего пять. Можно подцепить колиинфекцию, поплавав в озере или поиграв на зараженном ковре.

Этот мутант живет в коровах десятки лет. Но изменения в выращивании и забое скота создали идеальные условия для его распространения. Санитарные условия в коровьих загонах сравнивают со средневековым городом, где текли реки из нечистот. А когда шкуры обдирают на мясокомбинате, ошметки навоза и грязи падают в мясо.

Потому кусок сырого мяса на кухне -- страшная угроза. Тесты микробиологов выявили, что на обычной кухонной раковине фекальных бактерий больше, чем на унитазе. Лучше съесть морковку, которая упала в унитаз, чем ту, что упала в раковину на кухне.

С фаршем дела еще хуже. Исследования показали, что в 78,6% говяжьего фарша есть микробы, распространяющиеся через фекалии. Медицинская литература о пищевых отравлениях изобилует эвфемизмами: "уровень форм колибактерий", "аэробное число"... Но за этими словами стоит простое объяснение, почему от гамбургера можно заболеть:в мясе есть навоз.

Ситуация опасна еще и тем, что при современном уровне переработки фарш одного гамбургера содержит мясо десятков и даже сотен коров. И без колибактерий в нем хватает заразы. Каждый день в Америке около 200 000 людей страдают от пищевых отравлений, 900 попадают в больницы и 14 умирают.

Бутерброды меняют людей
Эксцентричный японский миллиардер Ден Фуджита притащил "Макдональдс" в свою страну со словами: "Если мы будем есть гамбургеры и картошку тысячу лет, мы станем выше, наша кожа побелеет, и из брюнетов мы превратимся в блондинов".

На самом деле и японцы, и все прочие клиенты "Макдональдса" всего за несколько лет превращаются в толстяков. 54 миллиона американцев страдают ожирением, 6 миллионов супержирны -- они весят больше нормы на 100 фунтов (45 кг). Ни одна нация в истории не толстела так быстро.

А порции фастфуда все растут. Сеть "Венди" предлагает "трехпалубный" гамбургер.
"Бюргер Кинг" -- бутерброд "Великий американец". "Харди" -- "Монстра". "Макдональдс" -- бигмаки. Потребление газировки выросло в 4 раза. Если в 50-х типичный заказ колы был равен 230 г, теперь "детская" порция -- 340 г, а взрослая -- 900. Люди подсели на жир и сахар.

Ожирение -- вторая после курения причина смертности в США. Каждый год от него умирают 28 тысяч человек. В 2 раза возрос уровень ожирения у англичан, которые больше всех европейцев любят фастфуд. В Японии с их морской и овощной диетой толстых раньше почти не было -- сегодня они стали как все.

Фастфуды обвиняют в том, что на их товарах нет информативных этикеток об угрозе ожирения. Группа толстяков Нью-Йорка недавно подала в суд на сети быстрого питания за то, что они "сознательно навязывают людям вредную еду".

* * *

Что же делать? Шлоссер предлагает категорически запретить рекламу для детей,
изменить условия содержания и рацион скота, как можно тщательнее проверять мясо, не эксплуатировать детский труд и увеличить зарплату работникам фастфуда и мясных
заводов. Но его главный крамольный лозунг: пока ситуация не изменится, не покупайте
фастфуд!

За нападки на любимую Америкой еду Шлоссера называли экономическим невеждой,
болваном и фашистом. Официальные лица "Макдональдса" высказались, что "настоящий "Макдональдс" не имеет ничего общего с этой книгой. Он врет о наших людях, нашей работе и еде". Но никаких опровержений по существу. Вы все еще мечтаете о гамбургере?

Хотите знать больше - читайте книгу Эрика Шлоссера "Нация фастфуда: темная сторона всеамериканской еды"

НОВЫЕ McDONALD`Sы

Из 5 новых "Макдональдсов" каждый год 4 открываются за пределами США. Два годаназад в 120 странах их было 17 000.
В Пекине первые очереди в "Макдональдс" в 1992-м насчитывали тысячи. В Кувейте в 1994-м очередь из машин в авто-"Макдональдс" растянулась на 11 км.
Первый московский "Макдональдс" в начале работы был самым прибыльным в Восточной Европе.
Летом 2003-го в Москве открылась первая кофейня сети "Старбакс".
Сегодня в Москве -- 71 сеть быстрого питания.
По прогнозам, в города с населением около миллиона крупные компании фастфуда
придут через 5 лет.
В Ярославле работают два ресторана "Макдональдс".
Во Владимире есть "Мистер Гамбургер".
В Новосибирске есть сети "Нью-Йорк пицца", "Аллегро-фуд" и "Жили-были".
В Ульяновске скоро откроются "Макдональдс", "Ростик'с", "Русское бистро".
В Екатеринбурге в год появляется до 100 новых точек фастфуда, хотя нет ни одного
"Макдональдса".

Несколько лет назад американские ученые вознамерились спасти мир от усталости и хандры. В секретных лабораториях они вывели «волшебную» формулу smart drink — «энергетические напитки». Так появился бодрящий микс энерготоников.



Джинн в бутылке. А может, кот в мешке? Попробуем разобраться. По вкусу все энергетические напитки мало чем отличаются от самой обыкновенной газировки. Но мы-то знаем, что производители добавляют в них витамины, углеводы и даже кофеин. И все это делается для того, чтобы измученный жизнью человек немедленно взбодрился, ощутил прилив сил и в конце концов почувствовал интерес к этой самой жизни.Есть сомнения?

Тогда посмотрите на этикетки: Shark («Акула»), Red Bull («Разъярённый бык»), Flying horse («Летающая лошадь»), «Динамит», «Бомба», «100 кВт». Кстати, свои законные «100 киловатт» вы получите в любом случае — независимо от того, какой напиток выберете. Действие энерготоника длится на протяжении 3-4 часов в отличие от кофе, которого хватает всего на пару часов.

Однако попробуем взглянуть на ситуацию с другой стороны. Кофеин действительно бодрит, но не обогащает организм энергией. В этом вся проблема. Человек использует свои собственные ресурсы, а проще говоря, берет их у себя взаймы.

Долг, разумеется, рано или поздно приходится возвращать, расплачиваясь бессонницей, раздражительностью и депрессией . Что же касается аминокислот, углеводов, минералов и витаминов, то они компенсируют энергозатраты лишь частично.
На вкус и цвет…

…Как известно, товарищей нет. А потому решайте сами, какой из энергетических напитков пробовать и пробовать ли вообще. Все энерготоники делятся на две категории: в одних больше кофеина, в других — витаминов и углеводов. «Кофейные» напитки подходят заядлым трудоголикам и студентам, которые работают или занимаются по ночам, а «витаминно-углеводные» — активным людям, предпочитающим проводить свободное время в спортзале.

Red Devil как раз для таких. Это негазированный тонизирующий напиток со вкусом лимона и апельсина. Фитнес-инструкторы советуют пить его на тренировках, а особо ленивым — после плотного обеда, когда клонит ко сну. Содержащиеся в нем витамины В2, В6 и РР помогают лучше усваивать пищу. Энергетическая ценность напитка всего 31 ккал.

Борцам, пловцам и бегунам на длинные дистанции наверняка понравится Лидер марафон — высококалорийный напиток (250 ккал), который в считанные секунды восстанавливает затраченную энергию и при физических упражнениях поддерживает мышцы в тонусе. Пейте его до или во время тренировки, но никак не вместо нее.

Sport & fitness — энерготоник быстрого реагирования, поскольку в него входят сразу два «бодрящих» компонента — гуарана и кофеин. Этот коктейль лучше всего принимать во время силовых нагрузок. При этом о лишних калориях можно не думать: в 100 мл содержится всего 17 ккал.

Energу Plus 19 — энергетический напиток, приготовленный из виноградного концентрата и обогащенный множеством витаминов. Это настоящая находка для тех, кто мечтает нарастить мышечную массу, воспитав в себе силу и выносливость. Входящие в его состав сахара (4 различных вида) обеспечивают равномерное поступление энергии в течение всей тренировки. Энергетическая ценность — 372 ккал.

Из курса органической химии

Ниже приводится список компонентов, наиболее часто встречающихся в составе энергетических напитков.

Таурин — аминокислота, необходимая человеку. Снижает уровень холестерина и сахара в крови, снимает стресс и заряжает энергией.

Гуарана — тропический кустарник семейства сапиндовых. Растет в Бразилии и Венесуэле. Ее листья широко применяются в медицине: выводят из мышечных тканей молочную кислоту, уменьшая боль при физических нагрузках, препятствуют возникновению атеросклероза и очищают печень. Благодаря кофеину, содержащемуся в гуаране, она за считанные секунды растормошит любого соню.

Мелатонин содержится в организме и отвечает за суточный ритм человека. Чаще всего врачи назначают его тем, у кого проблемы со сном. Кроме того, он понижает уровень «плохого» холестерина в крови. Кофеин придает бодрости и повышает работоспособность.

Матеин — вещество, входящее в состав южноамериканского зеленого чая матэ. Экстракт вечнозеленого дерева Ilex Paraguarensis помогает справиться с чувством голода и способствует снижению веса.

Женьшень эффективно борется с усталостью, депрессией и стрессом.

Фолиевая кислота (витамин Вс) участвует в обмене и синтезе амино- и нуклеиновых кислот, тем самым улучшая работу головного мозга.

Напиток страсти

Совсем недавно в Америке появился первый эротический энергетический напиток под названием «Ниагара». На каждой бутылочке написано: «Любовные травы и кофеин возвращают вас к жизни».

А изобрела его некая Лэри Уильямс. Магическое действие «любовной настойки» она первым делом проверила на себе: приняв ее, дама неожиданно поняла, что ее муж самый лучший в мире. Мистер Уильямс такого откровения от жены никак не ожидал и даже стал волноваться за ее здоровье. Но, попробовав «напиток страсти», пересмотрел свои отношения с супругой и сделал ей ответное признание.

Благополучно пережив потрясения семейной жизни, чета Уильямс решила осчастливить соотечественников и рассказала по секрету всему свету о чудо-напитке. «Если я помогу семейным парам вернуть романтику в их отношения, значит, моя цель достигнута», — говорит сердобольная Лэри, но раскрывать рецептуру «Ниагары» не спешит.

Известно только, что в ее состав входят газированная вода, сахар, экстракт женьшеня и какой-то таинственный краситель. Как говорится, пейте на здоровье!
Бодрит, но не жалит

Японские ученые создали собственный рецепт чудодейственного напитка. Они умудрились приготовить настой из гигантских ос. Испытать его магическую силу решили на марафонской бегунье Накао Такахаси. Хитроумные ученые напоили Накао зельем из ос, после чего отправили на Олимпиаду, где она без труда завоевала высшую награду.

Теперь сотрудники Токийского института физико-химических исследований думают, как наладить производство чудо-напитка, пока предприимчивые японцы не переловили всех насекомых.

О полезном и бесполезном

За:

* Энергетические напитки содержат редкие витамины группы В. Их количество соответствует суточной дозе, необходимой человеку.

* Подавленность и сонливость вызваны нехваткой в организме нейромедиаторов — веществ, которые передают импульсы от одной нервной клетки к другой. Аминокислоты, входящие в состав энергетических напитков, восполняют этот недостаток.

* Лучше пить энергетические напитки с гуараной, чем растворимый кофе, поскольку гуарана не раздражает слизистую желудка.

Против:

* Витамины, содержащиеся в энерготониках, не могут заменить мультивитаминный комплекс.

* Энергетические напитки нельзя пить детям, беременным женщинам и людям, страдающим заболеваниями сердечно-сосудистой системы.

* С алкоголем энерготоники лучше не смешивайте. Ведь кофеин и алкоголь — это антиподы: первый бодрит, а второй расслабляет. К тому же кофеин усиливает действие алкоголя на мозг.

* Не рекомендуется употреблять больше 1 банки бодрящих коктейлей в день. Иначе вы рискуете расшатать нервную систему.

Мнение эксперта

Минкаил Магомет Гаппаров, профессор, заместитель директора Института питания РАМН:

- Компоненты всех энергетических напитков подобраны не случайно. Углеводы заряжают энергией, витамины активизируют работу мышц, а кофеин бодрит. Между прочим, кофеина в них содержится примерно столько же, сколько в чашке кофе.
Но вы же не будете носиться с горячим кофе в течение дня и, конечно, не пойдете с ним на дискотеку. А энерготоники продаются в банках. По-моему, это очень удобно, особенно для тех, кто ведет активный образ жизни.

Михаил Ивлев, президент Ассоциации спортивной аэробики России, заместитель директора компании «Академия Wellness»:

- Я не рекомендую вам увлекаться энергетическими напитками, тем более пить их каждый день. Вне всякого сомнения, бывают в жизни ситуации, когда человек работает на пределе, из последних сил. В этом случае можно выпить энерготоник, добиться разового эффекта и успокоиться.

Однажды на чемпионате мира мы пробовали один такой энерготоник — Isostar, причем пили его и до, и после тренировок. Очень приятный грейпфрутовый вкус. А потом нас познакомили с данными шведских исследований. Оказалось, что этот напиток не лучшим образом влияет на мозг. Так стоит ли игра свеч?

Леля Савосина, фитнес-директор Marina club:

- Помните, что, употребляя энергетические напитки, человек обманывает собственный организм. Они действительно бодрят, однако это искусственная бодрость. Но если вы их принимаете, то делайте это по крайней мере грамотно.

Если мечтаете сохранить хорошую форму, тогда пейте энергетические коктейли только до тренировки, поскольку многие из них действительно очень калорийны. Если в ваши планы входит лишь восстановить силы и при этом худеть вы не собираетесь, можете употреблять такие тоники и до, и после занятий.

Однако не забывайте, что, злоупотребляя ими, вы подвергнете опасности вашу центральную нервную систему. Поэтому лично я предпочитаю сложные углеводы, которые содержатся, например, в гречке, бананах и виноградном соке.
Данные продукты дают достаточно энергии для того, чтобы обеспечить вам отличное самочувствие в течение всей тренировки.

При поддержке primeinfo.net.ru

© Copyright Колодан Дмитрий Геннадьевич (Kolodan@yandex.ru)

Трудно сказать, чем привлек Маршала тот залив. Он выехал из Хобарта, намереваясь за пару дней добраться до Кокл-Крик, а уже оттуда к заливу Прайон - фотографировать китов. Но когда за очередным поворотом показалось море, Маршал, неожиданно для самого себя, остановил машину.
Залив был самым обычным - узкий фьорд глубоко врезавшийся в берег, каких немало на южном побережье Тасмании. С дороги открывался вид на тягучее серо-зеленое море и крутые скалы. На их вершинах можно было разглядеть изломанные ветрами эвкалипты и южные буки. Над деревьями кружила пара черных буревестников, зловещих на фоне серого неба. Пряди утреннего тумана, уже слишком тонкие, чтобы казаться таинственными, тянулись над водой. Легкая морось на ветровом стекле 'Хонды' делала их почти невидимыми.
Взяв с заднего сидения камеру, Маршал вышел из машины. Он еще не понимал, что именно хочет сфотографировать, однако ощущал смутное беспокойство, охватывавшее его всякий раз, когда должно было случиться что-то важное. Похожее чувство посещало его на Суматре, когда на лесной тропинке он столкнулся с тигром, и на Аляске, когда, готовя материал по морским котикам, успел снять атакующую косатку. Работа фотографа-анималиста во многом состоит из подобных случайностей, и Маршал привык доверять своим чувствам.
Он подошел к обрыву. Море внизу лениво лизало узкий пляж. Маршал различал тонкую полоску серой пены, которая извивалась между плавником, обглоданным волнами, и зарослями сухой травы. Несколько растрепанных чаек прохаживались по краю воды в поисках моллюсков и плоских червей. Настроив камеру, Маршал сделал пару пробных фотографий. Глядя на залив через видоискатель, он тщетно пытался увидеть что-нибудь необычное - быть может, блестящую китовую спину или ската, на мгновение вырвавшегося из воды... Но море было спокойным и пустынным.
У самого обрыва стоял старый трейлер. Давно снятый с колес, он почти врос в землю. Из-под днища неряшливыми пучками выбивалась желтушная трава. Белая краска на боках трейлера пузырилась, лопалась, и слезала жуткими струпьями. Прорехи краснели пятнами ржавчины. Стекла выходящих на море окон были выбиты; вместо того, чтобы вставить новые, их просто заменили толстой вощеной бумагой. На двери кто-то написал черной краской, что трейлер является собственностью управления природных ресурсов. Похоже, Маршал далеко не первый, кто здесь останавливается, если уж они позаботились хоть о каком-то жилище. Поразмыслив, Маршал решил, что разрешение на съемку китов, полученное в том же управлении, дает ему полное право поселиться здесь на некоторое время.
Каплевидными очертаниями трейлер напоминал старого кита, который устал ждать в пучине своего Ахава и выполз на берег. Шутки ради Маршал назвал его Пекодом. Внутри было холодно, сыро и пахло плесенью. На вторую ночь он перебрался на заднее сидение своей 'Хонды' - спать приходилось согнувшись в три погибели, к утру затекали ноги и ныла спина, но, по крайней мере, в машине не было сквозняков.
Погода стояла гадкая. Небо затянули плотные тучи. Резкий южный ветер приносил дыхание Антарктики, наполняя воздух капельками воды и крошечными льдинками. Над морем клубился туман, скрывая залив и оседая белесым инеем на прибрежных кустах. По ночам температура опускалась ниже нуля, к утру мелкие лужи на пляже покрывались ледяной пленкой. Сентябрь подходил к концу, потепления не предвиделось, и, судя по метеосводкам, такая погода могла продержаться вплоть до середины октября.
В то утро Маршал курил, сидя на ступеньках трейлера. На фильтре сигареты черными крапинками выступила горькая смола. В стылом воздухе дым извивался тонкими петлями, похожими на татуировки маори. Туман понемногу рассеивался, уползая в сторону океана. Время от времени издалека доносился одинокий гул туманной сирены.
Маршал встал и, засунув руки в карманы, спустился к морю. На пляже ветер был заметно слабее. Рассеянно глядя по сторонам, Маршал направился в сторону скал. На морском берегу иногда встречаются интересные вещи - раковины, странные камни, отшлифованные морем осколки стекла. Пару лет назад Маршал нашел старую куклу Барби. Ее искусственные волосы переплелись с морской травой, а в пластмассовом предплечье застрял акулий зуб. Из уважения к игрушке, не побоявшейся встретиться с опасным хищником, Маршал забрал куклу домой и поставил на книжную полку.
Но в этот раз сокровища не попадались. Маршал шел медленно. Маленькие волны заливали его следы, и за спиной образовалась цепочка крошечных луж, заполненных мутной жижей. Маршал заметил, что в одной из них уже обосновался ярко-красный краб. Впереди по песку прыгали чайки. Повинуясь внезапному порыву, Маршал разбежался, чтобы напугать птиц. Чайки взлетели, но через пару метров вновь опустились.
Пляж резко заканчивался, упираясь в стену черного камня, покрытого блестящей пленкой водорослей. Кое-где на скальных выступах пестрела охра, росли клочья мха. Обернувшись, Маршал разглядел рядом с трейлером крошечное желтое пятнышко своей машины. Он уже хотел было вернуться, но его внимание привлек странный узор на камнях метрах в пяти от берега. Ожидая увидеть очередное творение моря и ветра, Маршал подошел поближе и с удивлением обнаружил, что рисунки, без сомнения, сделаны человеком. Волны не рисуют на камнях рыб.
Картинок было не меньше десятка. Крупные и удивительно точные изображения рыб, вырезанные на камне и обведенные по краям охрой. Маршал сначала решил, что это дело рук аборигенов, но, подумав, отказался от этой мысли. На Тасмании уже лет двести, как нет коренных жителей - волны давно бы стерли картинки, не оставив и следа. Наверняка, работа какого-нибудь местного чудака-художника...
Маршал сделал несколько снимков. Ему вдруг стало не по себе. В рисунках было что-то неестественное, не укладывающееся в голове. Должно быть, подобное чувство испытывали папуасы Новой Гвинеи, когда Маршал показывал им их фотографии - аборигены не могли понять, как можно находиться в двух местах одновременно.
Ему захотелось увидеть рисунки как можно ближе, прикоснуться к ним. Набежавшая волна скрыла камни, а когда вода отхлынула, Маршал был готов поклясться, что рыбы изменили свое положение.
Сняв ботинки, он закатал брюки до колен и, опираясь рукой о стену мокрого камня, шагнул в море. Накативший вал хлестнул Маршала, едва не сбив с ног. Медленно, то и дело останавливаясь, ощупывая ногой дно, Маршал побрел к камням. Там оказалось немного глубже, чем это представлялось с берега и, когда он добрался до рисунков, вода доставала до груди. Море было настолько темным, что он боялся провалиться или напороться на острый камень или раковину. Камеру приходилось держать высоко над головой, чтобы, не дай бог, ее не накрыло волной. Водонепроницаемый чехол остался в машине. Маршал выругал себя за то, что не догадался его захватить, но возвращаться и не подумал.
Волны толкали Маршала к скалам, он едва держался на ногах. Страшно было подумать, каких усилий стоило художнику, изображавшему рыб, стоять здесь. Вблизи картинки изумили Маршала еще больше. Солнечник, морской конек, тунец и глубоководный удильщик были вырезаны до последней чешуйки. Маршал провел рукой по одному из рисунков, почти ожидая, что вместо скалы под ладонью окажется скользкая рыбья плоть. Но камень остался камнем. К пальцам прилипло немного охры.
Маршал никак не мог уследить за рисунками. Ему казалось, что рыбы все время двигаются: то - чуть шевельнется плавник, то - на мгновение откроется рот. Но стоило ему присмотреться - рисунки замирали. Рискуя испортить камеру, он все же сделал несколько фотографий и только после этого выбрался на берег.
Оставшийся день он провел в трейлере. К счастью, там обнаружилась маленькая железная печка. Задувавший в щели ветер сводил на нет попытки обогреть помещение, но одежду Маршал все-таки высушил. Заодно он обшарил все углы, в надежде найти хоть что-нибудь связанное со странными рисунками, но его единственной добычей стал ежегодник двухлетней давности, разбухший от влаги. Шесть страниц, посвященных рыбалке, были вырваны.
Ночью не спалось. В толстом спальнике было душно и жарко, но без него Маршал тут же замерзал. Он ворочался на неудобном сидении, попеременно считая то овец, то кенгуру, но неизменно возвращался к рыбам.
В конце концов, Маршал не выдержал. Натянув свитер, он отправился на пляж. Ночь была на удивление ясной. Луна, похожая на измятый грязными пальцами ломоть творожного сыра, плыла над заливом. Море блестело, переливаясь в призрачном свете. Серебристая лунная дорожка тянулась к горизонту. Возможно, именно по ней и забрались на небо все эти Киты, Крабы и Летучие рыбы. Маршал усмехнулся нелепости мысли и подошел к обрыву.
Странную белую массу, извивавшуюся у скал, он заметил сразу же. Маршал уставился на нее, не понимая, игра это лунного света или его воображения. Десятиметровое, похожее на торпеду тело почти не двигалось, а щупальца беспрестанно спутывались, как клубок угрей на сковородке. Гигантский кальмар.
Маршал бросился к машине за камерой, боясь, что когда он вернется, спрут исчезнет. Но ему повезло - кальмар все так же копошился, упираясь в скалу. Толстое щупальце поднялось над водой и медленно проползло по камням. Уж не хочет ли спрут забраться наверх и прыгнуть со скалы?
Представив гигантского кальмара, ныряющего, словно заправский ловец жемчуга, Маршал рассмеялся. Сделав серию быстрых снимков, он начал торопливо спускаться по тропинке.
Только на половине пути Маршал понял, что кальмар шевелится на том самом месте, где нарисованы рыбы. Неужели чудовище поднялось из глубин, чтобы взглянуть на рисунки?
Начался прилив, воды на пляже было уже по щиколотку. Не обращая на это внимания, Маршал встал за толстой корягой на одно колено и как можно сильнее отжал зум. Он запоздало сообразил, что оказался слишком близко к одному из самых опасных морских созданий. С такими чудовищами сражался капитан Немо, такие монстры топили целые корабли. А если кальмар решит атаковать? У Маршала не было даже ножа, чтобы защититься. Однако спрут, если и заметил фотографа, то виду не подал. Маршал приник к видоискателю.
В свете луны было отчетливо видно, как щупальце с роговым крюком на конце скользнуло по камню, оставив за собой тонкую черту. Затем еще раз и еще, пока линия не приобрела нужную глубину. Другие щупальца заполнили ее охрой, соскобленной с ближайших камней, а крюк тем временем уже вычерчивал новую линию.
Маршал ошарашенно опустил фотокамеру. Кальмар, по ночам вырезающий на камнях рыб, - в этом было что-то чудовищно нелепое. Маршал прочел немало статей о сообразительности головоногих моллюсков; об их невероятных размеров мозге; о лабиринтах, которые осьминоги строят на дне океана; о каракатицах, танцующих в солнечных лучах для собственного удовольствия... Но образ рисующего кальмара попросту абсурден. Легко поверить в разумность китообразных, особенно дельфинов. В дельфинах вообще есть что-то уютное, домашнее. Но представить сознание, скрывающееся в этой почти бесформенной массе, в этом чудовищном сплетении щупалец... Какие мысли колышутся в мозгу этого создания? Медленные, в такт приливам и отливам, подобные лентам бурых водорослей, непостижимые, как Саргассово море? Зачем оно рисует рыб? Ни на один вопрос не было ответа.
Кальмар неторопливо отплыл, на секунду замер, видимо, любуясь своей работой, а затем беззвучно погрузился в пучину. Маршал еще долго сидел на песке, ожидая, что море вспенится, и кальмар появится снова. Но спрут не вернулся. Не было его и на следующую ночь.
Спустя два дня Маршал проснулся от стука в стекло. В окно автомобиля заглядывал незнакомый человек. Прямо над головой у него висела половинка луны, будто незнакомец надел ее как шляпу. Человек поднес руку ко лбу, и Маршалу почудилось, что гость снимет луну в знак приветствия.
Маршал опустил стекло.
- Доброй ночи. Я Эб, человек-морская звезда.
Маршал с удивлением смотрел на пришельца, почти ожидая увидеть признаки иглокожих. Однако высокий, тощий и нескладный Эб скорее походил на пожилого кенгуру.
- Морская звезда?
- Ну, не совсем, конечно. Но моя прапрабабка была морской звездой.
Эб оттопырил губу, словно это должно было подтвердить его кровную связь с аборигенами. Маршал рассеянно кивнул, плохо соображая спросонья.
- Я инспектор управления природными ресурсами, - сказал Эб. - Извините, что разбудил, но здесь нельзя останавливаться. Это охраняемая территория. Надеюсь, вы рыбу не ловили?
Маршал замотал головой.
- Нет, нет, я фотограф. У меня есть разрешение управления...
Перегнувшись через сидение, он достал из бардачка бумаги и передал Эбу. Тот бегло просмотрел их и нахмурился.
- Это же разрешение на фотосъемку китов. Здесь никогда не было китов... С тех времен, когда на этой земле жили только люди-морские звезды, ни одного не видели.
- Я просто фотографировал залив. Очень красивый вид.
Эб тяжело вздохнул.
- Еще бы.
Он достал из кармана мятую сигарету и закурил. Маршал заметил, что у инспектора дрожат руки - то ли от холода, то ли от волнения. Маршал вылез из машины.
- А что здесь охраняют? - спросил он. - Залив как залив...
- Это святилище моего народа. Здесь жил морской человек с десятью руками.
Маршал вздрогнул.
- С десятью руками? - сказал он, как можно непринужденнее.
- Когда мир был только создан, на юге и на севере было поровну земли и воды. И жили два брата, один на севере, другой на юге. Тот, что жил на севере, украл у брата жену. Брат рассердился и начал швырять ему вслед землю и камни, так почти все и перекидал. Земли на севере стало больше, она наклонилась, и люди-морские звезды поп_а_дали в небо. Тогда человек с десятью руками сделал большую рыбу, такую же тяжелую, как вся земля на севере. Но большая рыба стала есть людей-морских звезд. Поэтому человек с десятью руками разбил ее на множество маленьких рыб и выпустил их в море. А потом нарисовал рыб на скале, и сказал, что рисунок рыбы - это и есть рыба, и что одна рыба - это все рыбы. И пока это так, земля не опрокинется.
- Милая история.
Эб криво усмехнулся.
- И заметьте, - история народа, за которым не признавали способность к абстрактному мышлению. Математики совсем недавно дошли до подобных понятий, - Эб сплюнул. - А вот людей-морских звезд больше нет. Только я, да и мне недолго осталось. Уезжайте отсюда. Пять километров по шоссе, и будет другая красивая бухта. Туда порой заплывают киты.
Эб направился к своему грузовичку, стоящему рядом с трейлером. Маршал некоторое время смотрел ему вслед, а затем завел мотор 'Хонды'.
Он проехал всего пару километров и вдруг резко затормозил. По обочинам шоссе сплошной стеной росли эвкалипты и древовидные папоротники, с их ветвей свисали лохмотья мха. Луна робко пряталась в густой листве доисторического леса. Маршал не удивился бы и динозавру, появись тот сейчас в свете фар.
Сердце бешено колотилось. Маршал чувствовал странную слабость. Навалилось тяжелое ощущение беды. Он закурил, но поперхнулся дымом, закашлялся и выронил сигарету. Горящий уголек упал на сидение. Маршал хлопнул по нему и тут же отдернул руку. Подул на ожог и уставился на пересекавшую ладонь полоску охры.
Взрыв он услышал, уже подъезжая к заливу. Над землей пронесся глубокий низкий гул. Закричали птицы. Похоже на раскат грома, но на небе ни облачка. Маршал чуть не врезался в трейлер. Выскочив из машины, он бросился к пляжу.
Спрут корчился на песке. В его боку зияла огромная дыра, из которой хлестала темная жидкость. Скалы с рисунками раскурочило так, что не осталось даже надежды, что какая-то часть изображений уцелела. Рядом с умирающим кальмаром танцевал Эб.
Маршал подбежал к инспектору. Тот ему ничуть не удивился.
- Вот он, человек с десятью руками, - хихикнул Эб, пиная кальмара. - Легенда моего народа.
Глаза Эба были безумны?
- Зачем? - спросил Маршал, садясь на камень.
- Зачем? А зачем вы, люди с севера, пришли на нашу землю? Зачем вы убивали людей-морских звезд и охотились на нас, как на зверей? Зачем делали из нас чучела для своих музеев? Зачем насиловали наших женщин, а потом еще живыми скармливали их собакам? Резали головы нашим детям, сотнями засаливали их в бочках и отправляли вашим ученым, а они спорили, как назвать этот вид обезьян? Теперь люди-морские звезды ответили. Теперь уже ничто не держит землю, теперь вы все поп_а_даете в небо.
В это мгновение толстое щупальце обвилось вокруг инспектора. Он закричал. Кальмар дернул его к себе. Чудовищный клюв сомкнулся на голове Эба, раскрошив череп. Человек-морская звезда дернулся и затих. Кальмар извивался еще несколько часов, прежде чем испустил дух. Его щупальца рисовали на песке рыб: акул, скатов, мурен и звездочетов. Десятки картинок, смываемых волнами. Маршал даже не пытался оттащить кальмара к воде, в этом уже не было смысла. Он лишь сидел рядом и смотрел на исчезающие страницы книги воды и песка.
К вечеру следующего дня из Хобарта приехал грузовик. Тело кальмара погрузили в цистерну и увезли. Заодно забрали и Эба. Вопросов никто не задавал. Все это время Маршал слушал в машине радио, считая землетрясения, происходящие в разных странах практически одновременно. Когда извержение вулкана уничтожило целый архипелаг в Полинезии, Маршал уже перестал удивляться.
Он взял камеру и вышел на пляж. Отлив был низкий. Отступившее море оставило глубокие лужи и небольшие озерца. Присев на корточки перед одной из ям, Маршал долго всматривался в темную воду. Крошечные серебристые мальки шныряли меж плетей бурых водорослей. Он ждал. Прошел, наверное, час, прежде чем из зарослей морской травы, медленно, с достоинством, выплыл конек-тряпичник. Щелкнул затвор фотоаппарата. Это все, что Маршал мог сделать. Над головой пронзительно крикнула чайка. Маршал посмотрел вверх и в ослепительном свете солнца увидел парящую птицу.
- Хороший знак, - сказал он себе.
Чайка, кружась, летела к горизонту, туда, где вода и небо, расплываясь в тонкой дымке, сливались воедино.

Ему нравилось, как его фамилия смотрелась на обложке… Лавкрафт протянул продавцу газет мелкую монету, получив в обмен последний номер " WEIRD TALES" с его новым рассказом, и направился домой. Шел дождь. Чтобы журнал не намок, он свернул его трубой и засунул во внутренний карман пальто. Вероятно, в любой другой день он обругал бы себя за эту пешую прогулку под проливным дождем. Перспектива слечь от простуды была для него непозволительной роскошью. Однако сегодня Лавкрафт позволил себе забыть об этом: по результатам опроса читателей он стал лучшим автором страшных историй со времен Эдгара По.
Дома его никто не ждал. Когда в камине весело зашумел огонь, холостяцкое жилище превратилось в уютнейшее место на всем белом свете. Лавкрафт, избавившись от насквозь промокшей одежды, облачился в халат и направился в ванную. Горячая вода и несколько глотков «Арманьяка» оказали свое обычное магическое действие. Спустя несколько минут он возвратился в комнату легким и счастливым словно ангел. Шум дождя за окном и веселый треск огня в очаге, - что еще нужно! Самое время приняться за работу… Абсолютно не думая о сюжете будущей истории, он сел за машинку, и пальцы его сами по себе стали выстукивать по клавишам слово за словом.
-…Гордостью моей библиотеки, - фраза медленно выстраивалась на бумажном листе, - была рукописная копия запрещенного труда Фон Юнцта "Забытые культы", прозванного мистиками Старого Света "Черной книгой"…
Неизвестно откуда в комнату прорвался сквозняк. Недовольно ворча, Лавкрафт поднялся из-за стола, чтобы отыскать предательскую щель, сквозь которую дул холодный октябрьский ветер. Вдруг он почувствовал сильнейший удар по затылку, и свет вокруг него погас…
Лавкрафт очнулся от холода и тягостной боли в запястьях. Халата на нем не было. Он стоял в центре нарисованной на полу пентаграммы. Руки его были прикованы наручниками к торчащему над головой крюку, на котором еще недавно висела люстра.
-"… рукописная копия запрещенного труда Фон Юнцта "Забытые культы", прозванного мистиками Старого Света "Черной книгой"…"- прочел за его спиной голос. Тихий мелодичный голос…- Сразу видно, насколько знаком вам описываемый предмет…
-Кто вы? Почему… - в его голове все еще стоял туман после удара, - Как вы здесь оказались?!…
Он почувствовал, как чьи-то тонкие пальцы скользнули по его позвоночнику. Обладательница голоса неспешно вышла в центр комнаты и села на стул, стоявший прямо перед пленником. В полумраке Лавкрафт едва мог разглядеть ее лицо.
- Почему вы погасили камин? - спросил он, - Здесь холодно…
- Моор не любит огня. Он - бог мрака и холода, -ответила она, - Я его жрица.
-Но здесь не его храм, а я не его жрец!… И поэтому я требую…
- Да, вы не жрец, - голос ее был по-прежнему тих и мелодичен, - Вы - жертва… Я собираюсь принести вас в жертву богу моему, Моору.
-Чем же я удостоился этой чести? - судорожно сглотнув, спросил писатель.
-Впрочем, у вас есть шанс избежать более мучительной смерти, - жрица предпочла его вопрос пропустить мимо ушей. Она поднялась со своего трона, и тут в тусклом свете луны, заглянувшей в окно комнаты, Лавкрафт увидел, что на его тюремщице из одежды была лишь черная пелерина…
-Просто обезумевшая поклонница!…- мелькнуло у него в голове…
-Я не знаю, что вы задумали, - его сердце в груди колотилось так сильно, что каждый его удар причинял боль, - Но я попытаюсь удовлетворить ваше любопытство. Что вас интересует?
-"Некрономикон", - в ее голосе зазвучали хищные нотки, - Книга безумного араба Абдуллы Аль Хазреда. Та книга, которую вы так часто цитируете в своих рассказах… Откуда вы узнали о ее существовании?
- О чьем существовании? - не понял он.
- Не заставляйте меня терять терпение, - голос тюремщицы стал все больше походить на шипение кошки, - Как и от кого вы узнали о существовании "Некрономикона"?
- Вы что шутите? Это же вымысел, не более того!.. Если мои истории считать реальными, тогда уж и Эдгара По следует перекрестить в газетные хроникеры…
-Хватит! Я думала, вы человек более здравомыслящий, мистер Лавкрафт,- в ее голосе снова появилась музыкальность, - Попробуем в последний раз, от кого вы узнали о существовании "Некрономикона"?
-Я вам уже сказал, его не существует на самом деле. Все названия книг, фамилии их авторов, цитаты, которые я приводил в своих рассказах - вымысел, - Лавкрафт почувствовал, что от страха и волнения стал задыхаться, - В наш век Человек превратился в придаток к машинам, которые он производит. Я только пытался оживить его воображение, заставив вспомнить все первобытные страхи…
Вдруг в ее руке мелькнул стилет. Она сжала его правую руку и одним махом сделала глубокий надрез чуть ниже запястья. Лавкрафт не почувствовал боли. Он, словно зачарованный, смотрел, как кровь его стекает по телу на пентаграмму на полу.
- Пусть Моор утолит жажду жертвенной кровью, - бормотала жрица, целуя углы пентаграммы, - О, Яар Алла!… О, Яар Алла …
-Это какое-то безумие! - бормотал Лавкрафт, не в силах отвести взгляда от кровоточащей раны, - Это же всего лишь истории… Я ведь просто писал…
-Нет, вы открыли людям силы, которые находятся вне их понимания, - прошипела жрица, глядя ему прямо в глаза, - "Некрономикон" хранил их тайны несколько столетий, пока вы в своих историях не объявили об их существовании открыто, а затем не стали цитировать запретную книгу целыми страницами…
-Ну, хорошо!… - он чувствовал, как его мышцы стали слабеть, - Я все расскажу. Примерно семь лет назад ко мне был вхож один человек, которого я не очень-то любил. Он был солдатом удачи. Тогда я и узнал существовании "Некрономикона"…
-Продолжайте, мистер Лавкрафт, - сказала она, не сводя взгляда с писателя.
- Во время одной из военных кампаний в Южной Африке этот мой знакомый случайно забрел в один из заброшенных храмов. Он принес с собой книги, о которых рассказывал, и попросил растолковать ему некоторые фрагменты, связанные с описанием этого храма, чтобы вернуться туда. Я помог ему, правда, мне понадобилась неделя, чтобы разобрать истершиеся письмена… Там говорилось о некой мумии, оберегающей сокровище храма. Но сокровищем, как потом выяснилось, было не золото, не драгоценные камни, а ее бог. Я хотел отговорить его от задуманной им экспедиции и отправился к нему домой, но не успел…
-"…Посередине комнаты с размозженным, расплющенным черепом лежал сам Тассмэн, и на окровавленных остатках лица и головы явно был виден отпечаток огромного копыта." - с издевательской усмешкой продекламировала жрица, -Неплохая попытка, мистер Лавкрафт! Решили меня провести, пересказав с некоторыми изменениями историю, сочиненную вашим приятелем Робертом Говардом… Кажется, она называется "Тварь на крыше", не так ли? Была опубликована в пятом номере " WEIRD TALES" за этот год. Очень хорошая попытка, мистер Лавкрафт!
-Я старался, - выдохнул он, не сводя затуманенного взгляда с ее черной пелерины.
-Одна беда, - ее мелодичный голос приобрел металлический оттенок, - Я из тех женщин, которые не терпят лжи ни от кого и никогда. Какая бы ложь не была, - пусть она будет даже ложью во спасение, - за ней всегда последует расплата.
На этот раз наказание было медленным. Жрица сжала левую руку пленника и, глядя ему прямо в глаза, воткнула в нее стилет. Кричать у него не было сил. Мучительница, хищно улыбаясь, вдавила лезвие еще глубже в плоть, но в ответ услышала лишь глухой стон. Так и не добившись желаемого, она выдернула стилет из раны, и кровь из разорванных вен брызнула на пол.
- Утоли жажду жертвенной кровью, бог из богов! О, Яар Алла!!! - жрица вновь принялась целовать пентаграмму, залитую кровью. Покончив с ритуалом, она устало опустилась на стул.
-Вы наверняка хотели бы спросить, почему бы не убить вас сразу, -проговорила она, - Поберегите силы… Ваша жизнь принадлежит не мне, а Моору! Сейчас вы угасаете, утоляя его вечную жажду крови. Но вскоре он сам придет, чтобы решить вашу судьбу окончательно. А пока я хочу дать вам последний шанс. Скажите хоть, где прячете свой экземпляр "Некрономикона"? Вы не могли цитировать его, не имея под рукой книги... Скажите, и вашим мучениям наступит конец!
-Мне нечего сказать, - Лавкрафт чувствовал, как его сознание угасает с каждой прожитой минутой, - Все, что мог, я уже сказал…
-Что ж, у вас не осталось выбора. Я искренне хотела дать вам истечь кровью, прежде чем окажетесь в желудке у Моора… - ему показалось, что в голосе жрицы мелькнуло сострадание, - Теперь вы отправитесь к нему в пасть, будучи в полном сознании!
Вдруг пентаграмма под ногами писателя засветилась, осветив стены и потолок комнаты ярким желтым светом. Теперь ему хорошо было видно лицо жрицы. Сведи их судьба при иных обстоятельствах, он наверняка бы влюбился в ее пышные каштановые волосы и огромные зеленые глаза. Но сейчас она скорее была похожа на чудовище из ночного кошмара. Измазанное кровью лицо было искажено в безумном экстазе. Пальцы сводило судорогой, изо рта ее текла пена. Закатив глаза, она бормотала бессвязные слова, протягивая тонкие руки к светящейся золотым светом пентаграмме…
-Он здесь! Он здесь!! - наконец, ему удалось разобрать ее слова, - Моор здесь!!!
Пол стал уходить из-под его ног. Чувствуя усиливающиеся подземные толчки, Лавкрафт из последних сил подтянулся и ухватился руками за крюк, на котором висел. В центре пентаграммы образовалась трещина, расширявшаяся с каждой секундой.
- О, Яар Алла!… - вопила обезумевшая жрица, - О, Яар Алла!!!
И тут, словно в ответ ее воплям, пол рухнул под ногами Лавкрафта. "Не смотри вниз! Не в коем случае не смотри!" - пронеслось у него в голове, но удержаться от искушения он не смог. Под ним, далеко внизу зияла сверкающая призрачным светом бездна, и что-то живое стремительно взбиралось наверх из ее глубины.
-Не смотри! - прохрипел он, стараясь изо всех сил прижаться к спасительному крюку. Мерзкий чавкающий звук, доносившийся из провала, приближался все ближе и ближе. Вопли жрицы превратились в один бессвязный звериный вой…
-Не смотри!!! - Лавкрафт зажмурился так крепко, как если бы от этого зависела его жизнь. Отвратительное чавканье приближалось, превращаясь с каждой секундой в раскаты грома. И вдруг наступила тишина… "Он уже здесь!" - подумал писатель, крепче сжимая пальцы на спасительном крюке. Хотя глаза его были закрыты, слух с садистским сладострастием воспроизводил в воображении все, что происходило вокруг писателя. Лавкрафт буквально видел как липкие от слизи щупальца Моора обшаривают комнату в поисках жертвы…
-Не смотри!!!…Ни в коем случае не смотри!!!…
Он чувствовал холод, исходящий от щупальцев чудовища. В какой-то миг ему показалось, что чувствует за спиной дыхание Моора. И тут едва слышное бормотание жрицы сменилось сдавленным хрипением отчаянно борющегося за жизнь существа. Предсмертный хрип женщины был заглушен довольным урчанием чудовища. Из последних сил прижимаясь к крюку Лавкрафт чувствовал, как его спины коснулась мертвая плоть жрицы. Чавкающие звуки медленно затихали в глубине провала…
-… Ну, вот и ваш зуб, мистер Лавкрафт, - сказал улыбающийся дантист пациенту, вжавшемуся изо всех сил в кресло, - Через полчаса пройдет действие анестезии и вы сможете отправиться домой. А пока посидите в коридоре, полистайте журналы…
…Шел дождь… Вероятно, в любой другой день он обругал бы себя за эту пешую прогулку под проливным дождем. Перспектива слечь от простуды была для него непозволительной роскошью. Однако сегодня Говард Филипс Лавкрафт позволил себе забыть об этом. Остановившись возле продавца газет, он протянул ему мелкую монету, получив взамен последний номер " WEIRD TALES" с его новым рассказом. Чтобы журнал не намок, он свернул его трубой и засунул во внутренний карман пальто. Ему определенно нравилось, как смотрится его фамилия на обложке… Лавкрафт шел домой, а где-то за его спиной престарелая нищенка тихо пела надтреснутым голосом:
- О, Яар Алла!… О, Яар Алла!…

Автор : Евгений Барцицкий
(из цикла"Этюды о страхе")

© Copyright Колодан Дмитрий Геннадьевич (Kolodan@yandex.ru)

Весна на пороге зимы - особое время года. Апрель, беспощадный месяц, грохотал штормами, бился в гранит границы земли. Каждую ночь море нещадно набрасывалось на берег, оставляя вдоль тусклой полоски пляжа намеки на дни творения - медузу, рыбий хребет или панцири крабов; возвращало дары - обглоданные до блеска кости деревьев, кусок весла, бессильный обломок ржавой пружины, оснастки чужих мертвецов.
По утрам побережье окутывал туман. Его тугие щупальца, подхваченные бризом, скользили по краю воды, карабкались по камням к маяку, и дальше, к скалам. Во влажном воздухе бухта расплывалась, словно плохой фотоснимок. На пляже, среди островков же-сткой травы жались друг к другу старые лодки, облепленные ракушками и плетями водо-рослей и похожие на гигантских трилобитов, явившихся из глубин сумрачного девонского моря. Порой, в непрестанном мареве, казалось, что они и вправду перебираются с места на место, и тогда я не мог с полной уверенностью сказать, что это всего лишь шутки тумана и воображения...
Дом у моря я снял еще летом. Меня интересовала обитавшая неподалеку колония мор-ских игуан - удивительных ящериц, которых Мелвилл не без оснований назвал 'странной аномалией диковинной природы'. 'Популярная Наука' как раз заказала серию акварелей этих загадочных рептилий. Конечно, с легкостью можно было взять в качестве натуры фо-тографии и чучела из музея Естественной Истории, но я абсолютно убежден - настоящий анималист не имеет права на подобные полумеры. Чтобы нарисовать животное надо по-нять его характер, заглянуть ему в душу, а много ли можно увидеть в стеклянных глазах?
Игуаны, надо отдать им должное, по достоинству оценили мое рвение, и работать с ними оказалось настоящим удовольствием. Я еще не встречал более внимательных на-турщиц: они были готовы часами неподвижно лежать на окатываемых волнами камнях, игнорируя нахальных крабов, ползающих прямо по их спинам. К осени набралась внуши-тельная подборка эскизов, однако меня не покидало ощущение незавершенности работы, и я продолжал лазать по скалам, в поисках сюжета, который бы наилучшим образом за-кончил цикл. В итоге, поскользнувшись, я рассадил руку, и надолго лишился возможности рисовать.
Этот досадный инцидент имел и другие, гораздо более неприятные последствия. Пус-тяковая, на первый взгляд, рана загноилась, рука распухла, и почти неделю я провел в по-стели, в горячечном бреду. По ночам, когда ветер неустанно бился в оконные стекла, в тщетной попытке попасть в дом, я метался на влажных простынях, безуспешно пытаясь уснуть. Несмолкаемый рокот прибоя навевал странные видения панцирных рыб и гигант-ских аммонитов - доисторических чудовищ, затаившихся в толще вод, и подозреваю, я был не далек от истины. Видимо, уже тогда доктор Северин начал свои опыты.
Северина я знал давно, но знакомы мы не были. В кругах, что вращались вокруг Науч-ной Академии, он был известен едва ли не каждому, в первую очередь из-за скандала с механическим кальмаром. Тогда, основываясь на последних достижениях механики и ви-висекции, доктору удалось сделать почти невозможное - создать живое существо и быть может вплотную подойти к разгадке творения. Не спорю, он был талантливым ученым, гением, но его методы вызывали глубокое отвращение. Собаки и обезьянки, выпотрошен-ные без анестезии ради пары желёзок это только пол беды. Я слышал от некоторых спе-циалистов, что в создании кальмара использовались и человеческие органы. Кажется, именно тогда вивисекция была объявлена вне закона. По слухам, когда все это открылось, Северин бежал в Южную Африку, где в секретной лаборатории продолжил заниматься запрещенными экспериментами. Признаться, я удивился, встретив его в поселке.
Северин жил по соседству, в покосившемся особняке с выбитыми стеклами. На улицу доктор практически не выходил, и долгое время я был уверен что дом необитаем, пока Густав Гаспар, смотритель маяка и поэт, не рассказал о хозяине. А спустя пару дней я и сам увидел Северина, прогуливающегося на заднем дворе.
День был солнечный и теплый, но доктор был одет в тяжелый плащ из плотной проре-зиненной ткани, застегнутый на все пуговицы. Мне сложно объяснить, но было в Севери-не что-то отталкивающее, из-за чего, встречаясь с ним, хотелось перейти на противопо-ложную сторону улицы. Что-то, что лишь подчеркивалось ассиметричными чертами лица и блестящей, болезненно желтой кожей. Острое горло вздымалось с каждым вдохом. Се-верин ходил по кругу, беззвучно шевеля губами.
Продолжалось это около часа и закончилось нелепым и жутким образом. На край за-бора тяжело опустилась толстая бронзовка. Доктор тут же шагнул к жуку и схватил, креп-ко сжав двумя пальцами. Некоторое время он разглядывал его, и вдруг положил в рот и старательно разжевал. Я был в шоке.
Как рассказал мне Густав Гаспар, Северин объявился в поселке пару лет назад и выда-вал себя за отошедшего от дел ветеринара. Кое-кто из местных жителей даже обращался к нему за помощью, но подобная практика быстро прекратилась, после того как он без вся-кого наркоза отрезал лапу коту прямо на глазах изумленной хозяйки. И нисколько не со-мневаюсь, что за закрытыми дверьми Северин занимался и другими мерзостями, которые в его представлениях назывались 'наукой'. Густав Гаспар, как-то нашел на пляже мерт-вую игуану со следами хирургического вмешательства - ненужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто стоит за этим.
Северин действительно проявлял интерес к ящерицам. Несколько раз я видел его ря-дом с колонией, обычно поздно вечером. В это время игуаны особенно ленивы, поймать их не составляет труда и доктор пользовался этим. С помощью длинной удочки с нейло-новой петлей на конце он стаскивал их с камней, каждый раз он унося с собой одну или две рептилии. Страшно подумать, ждало их в лапах чудовищного вивисектора.
Чувствуя некоторую ответственность за игуан, я пытался проследить их дальнейшую судьбу, но мне так и не удалось узнать, для чего они понадобились Северину. А после не-удачного падения, я и вовсе был вынужден прекратить свои детективные изыскания.
Когда рука перестала болеть, я попытался вернуться к работе, но было еще рано. Так что я просто гулял по пляжу, наблюдая за игуанами, собирая раковины и интересные кам-ни и по большому счету изнывая от безделья. В один из таких дней, кажется в четверг, и началась история с рыбами.
В то утро меня разбудил пронзительный лай прямо под окнами. Я где-то читал, что со-бачий лай входит в пятерку самых раздражающих звуков, опережая даже скрип мела по грифельной доске, в данном же случае налицо была попытка побить все рекорды. Я вы-глянул в окно.
Открывшаяся картина носила отпечаток нездорового гротеска. Окно моей спальни на втором этаже выходило во двор, за которым начинался огород госпожи Феликс. Разделял их невысокий кирпичный забор, увитый сухим плющом - эта граница и послужила сце-ной. Актеров было всего двое: смотритель маяка Густав Гаспар и Лобо, старый пудель госпожи Феликс, но их вполне хватило, чтобы разыграть самый нелепый фарс из тех, что мне доводилось видеть.
Собака срывалась на визг. Сознаюсь, при всей моей любви к животным, Лобо не вы-зывал у меня симпатии: грязное, неопрятное и чертовски склочное создание, упивающееся собственной безнаказанностью. У бедняги был паралич задних лап, поэтому передвигался он, на плетеной тележке с колесами от детского велосипеда, но надо признать, с порази-тельной ловкостью. Лобо обладал удивительным даром появляться в самый неподходя-щий момент лишь затем, чтобы вас облаять, а то и вцепиться в ногу. К сожалению, ни у кого не поднималась рука проучить подлого пса, а жалобы, обращенные к хозяйке, наты-кались на стену полнейшего непонимания. Сейчас Лобо с торжествующим видом возвы-шался над своей добычей - ботинком Густава Гаспара.
Самого хозяина обуви я заметил не сразу. Сначала я увидел ноги, торчащие над забо-ром подобно беспокойной букве 'V'. На ветру трепыхался полосатый носок. Присмот-ревшись, я сообразил что Густав свесился с забора вниз головой, в лучших традициях Бе-лого Рыцаря. Одной рукой он опирался о землю, в другой сжимал корявый сук, которым пытался подцепить ботинок. Пестрая гавайская рубашка сползла чуть ли не до подмышек. Лобо, прекрасно сознавая свое превосходство, держался вне досягаемости палки и явно издевался. Он то и дело переносил ботинок с места на место, но так, чтобы у Густава ос-тавалась надежда дотянуться до него. Стараясь перехватить обувь и рискуя свернуть себе шею, несчастный смотритель извивался словно угорь, благо сам был длинным и тощим. Признаться, мне было непонятно, что же мешает Густаву слезть с забора и попросту от-нять башмак, но видимо на то были свои причины.
Развязка этой пантомимы наступила совершенно внезапно. Густав вытянулся и исхит-рился воткнуть сук между спицами. Собаки, насколько я помню, лишены мимических мышц, однако на морде у Лобо появилось выражение крайнего недоумения. Он умолк. Густав неторопливо слез с забора, поднял ботинок. Пудель попытался отползти.
Именно тогда выяснилось, что я не был единственным, свидетелем этой сцены. Не ус-пел Густав занести руку, как в доме госпожи Феликс распахнулось окно и в темном про-еме возникло бледное, перекошенное от злобы лицо хозяйки. Я чужд предрассудков, но положительно уверен в том, что ведьмы существуют. И госпожа Феликс - одна из них. И дело, пожалуй, не в обширной оккультной библиотеке, составлении гороскопов и гадании на Таро. Важнее поразительное и нелепое убеждение госпожи Феликс в том, что ее все ненавидят.
На смотрителя обрушился такой поток брани, что Густав поспешил ретироваться. Он перемахнул через забор, что-то поднял с земли и заковылял к моему дому. Госпожа Фе-ликс не унималась: если бы ей хватило сил, в смотрителя полетели бы тарелки и цветоч-ные горшки, или, если хотите, жабы и змеи.
Смотритель тяжело дыша ввалился в дом, держа в одной руке ботинок, а в другой мя-тую жестянку из под краски. По раскрасневшемуся лицу струился пот. Густав попытался плечом стряхнуть запутавшуюся в бороде травинку.
- Вот, - сказал он. - Думал напрямик быстрее будет, да...
Он обреченно взмахнул ботинком. Посочувствовав смотрителю, я предложил ему ро-му, но, как ни странно, тот отказался. Он был сильно взволнован, и как выяснилось, при-чиной тому были отнюдь не Лобо с госпожой Феликс. Гораздо важнее оказалась его ут-ренняя находка. По словам Густава, ничего подобного он не встречал, хотя за свою жизнь насмотрелся всяких диковинок. Он протянул мне жестянку, наполовину заполненную во-дой. Но предосторожность была излишней - три рыбки, что болтались на поверхности, судя по всему, давно сдохли. От удивления я даже присвистнул. В отличие от смотрителя, эти создания были мне знакомы - рыбы из рода Argyropelecus, иначе известные как топо-рики, маленькие монстры, достойные кошмаров Лавкрафта. Трудно представить рыбу с более мрачной внешностью: тело, сжатое с боков так, что выпирает скелет, выпученные глаза, задумчиво устремленные вверх и вечно угрюмое выражение огромного рта. Я пре-красно понимаю смятение Густава - на топорика невозможно смотреть без содрогания.
Прежде я видел топориков исключительно в музее Естественной Истории - желтуш-ных призраков застывших в формалине. Но обитают они на таких глубинах, что шансов быть выброшенными на берег у них практически нет. Находка меня крайне озадачила. И кто бы мог подумать, что эти рыбки окажутся лишь предвестниками чудовищного и таин-ственного нашествия?
На следующий день Густав нашел уже больше десятка топориков, и что самое удиви-тельное, некоторые рыбки были живыми. Жуткие уродцы бессильно бились на песке и, по словам смотрителя, их обходили стороной даже крабы. Правда, в дальнейшем я не заме-чал подобной щепетильности. К концу следующей недели бухта буквально кипела чайка-ми и крабами, собравшимися наверное со всего побережья на жуткое пиршество, но их все равно не хватало, чтобы справиться с неожиданным обилием глубоководных тварей.
Хотя топорики оставались в большинстве, вскорости к ним присоединились и другие не менее поразительные создания: удильщики, мелампиды, хаулиоды и гигантуры, ги-гантские креветки и крылатые осьминоги - бухту заполонили самые невероятные чудища. Казалось, море вдруг решило разом выдать все свои тайны. Тем не менее, мои попытки найти объяснение феномену не увенчались успехом. Я тщетно пытался сопоставить это явление с фазами луны, магнитными бурями, землетрясениями и вспышками на солнце, но не находил связи.
Надо сказать, именно тогда мучавшие меня призрачные видения девона окрепли и превратились в навязчивую идею. Свою роль сыграл тяжелый запах гниющей рыбы, про-никавший даже сквозь плотно закрытые ставни, но как выяснилось впоследствии, дело было не только в этом. По ночам я подолгу не мог уснуть, ворочался, преследуемый кош-марными фантомами оскаленных пастей, клешней и щупалец. Сон приходил лишь под утро - странное зыбкое состояние, полное туманных образов и чудовищ. Просыпаясь, я никак не мог избавиться от ощущения, что превращаюсь в доисторического моллюска, быть может аммонита.
Я совсем забыл про игуан. Наверное, со времен Биба, еще никому не выпадал шанс так близко познакомиться с обитателями бездны, и я не собирался его упускать. Вместе с Гус-тавом мы расчистили небольшой участок пляжа и соорудили навес из жердей и куска ста-рого брезента. Кроме того, смотритель притащил ржавый железный лист, на который мы стали складывать находки. Все свое время я проводил в этой импровизированной студии и, невзирая на боль в руке, делал зарисовки морских чудовищ.
Как ни странно, нашествие совсем не заинтересовало доктора Северина. С тех пор как оно началось, я ни разу не видел доктора на пляже. Подобного безразличия я никак не ожидал. Похоже, вместо науки доктор вдруг решил заняться строительством - именно та-кие мысли возникли, когда Северин начал покупать камни.
Началось это где-то спустя неделю после того, как Густав нашел первых рыбок. К то-му времени на заднем дворе Северина выросла гора щебня, высотой мне по пояс. В кам-нях не было ничего особенного - самый обычный известняк, и я не придал этому значе-ния. Но через пару дней камней стало раза в два больше и доктор определенно не соби-рался останавливаться на достигнутом.
Однажды возвращаясь вечером с пляжа, я увидел, как перед домом ученого остано-вился маленький грузовик. Не знаю, что меня удержало, но вместо того, чтобы пройти мимо я, неожиданно для самого себя, спрятался за корявым деревом у забора госпожи Фе-ликс. Грузовик просигналил и вскоре появился Северин. Я никогда не видел доктора та-ким взволнованным. До грузовика он почти бежал, размахивая руками. Из кабины вылез водитель, но Северин не обратил на него внимания. Перегнувшись через бортик, доктор схватил горсть щебня. Лицо его переменилось. В этот момент он напомнил мне Сильвера над сокровищами Флинта - того и гляди, начнет хохотать и посыпать себя камнями, слов-но золотыми монетами. По всей видимости, только присутствие водителя грузовика удержало его от столь бурного проявления чувств. Северин бережно положил камни об-ратно и принялся рыться в щебне. Наконец он откопал булыжник размером с апельсин и уставился на него с таким благоговением, что мне стало не по себе. Он заговорил, обра-щаясь, как мне показалось, совсем не к водителю. Слов я не разобрал. Северин прижал камень к уху и замер.
Все это было настолько загадочно, что я не сразу услышал предательское поскрипыва-ние за спиной, а когда спохватился, было поздно, и зубы Лобо сомкнулись на лодыжке. Вскрикнув от боли, я выскочил из укрытия, но пробежав несколько метров, споткнулся и растянулся прямо у ног Северина. Эскизы разлетелись во все стороны. Лобо разразился радостным лаем. Я был готов придушить наглого пса. Медленно подняв голову, я встре-тился взглядом с Северином. Сочувствия я не увидел, скорее наоборот - доктор был явно раздражен моим внезапным появлением. Мне даже стало обидно. Я начал молча собирать рисунки. Однако, доктор выказал неожиданный интерес к моим работам и поднял бли-жайший листок. Я насторожился.
- Мешкорот, - наконец сказал доктор. - Нет, не то. Еще не то...
Он отбросил рисунок и, повернувшись к водителю, принялся отдавать распоряжения по разгрузке камней. Я не стал задерживаться.
В тот вечер доктор меня порядком разозлил, но, отбросив эмоции, я был вынужден признать, что Северин вел себя весьма необычно. Все-таки не каждый день встречаешь человека, который разговаривает с камнями. Знал я одного парня, у которого была внуши-тельная коллекция садовых жаб из терракоты. Каждую субботу он расставлял их на зад-нем дворе и читал вслух Диккенса. Но у меня язык не поворачивается назвать Северина эксцентриком. Чудаки не режут по ночам ящериц, чтобы посмотреть, как они устроены и что там стоит исправить. У них хватает юмора и такта радоваться миру такому, какой он есть. Оставалось только смириться с очевидным - Северин сошел с ума. Слетел с кату-шек, как метко выразился Густав Гаспар, выслушав рассказ о выходке доктора.
Последующие события, впрочем, вынудили на время забыть о Северине. Причиной стала самая потрясающая находка с начала нашествия. По странному стечению обстоя-тельств, случилось это на следующий день после встречи с доктором.
Утро выдалось пасмурным и холодным. Всю ночь шел дождь, к рассвету выродив-шийся в колючую морось, и выходить из дома в такую погоду совсем не хотелось. К тому же я почти не спал: к моим собственным кошмарам неожиданно решил присоединиться Лобо. Жуткий пес определенно решил свести меня с ума и пол ночи выл так, что даже спрятав голову под подушкой, я не мог избавиться от этих отвратительных звуков. В ито-ге наутро я чувствовал себя окончательно разбитым, и добраться до пляжа мне стоило не-малых усилий.
Смотрителя я заметил только походя к навесу. Он стоял по колено в воде и тащил что-то к берегу. Его добыча была довольно тяжелой - Густав шел с трудом, постоянно оста-навливаясь и переводя дыхание. Волны захлестывали его по пояс, норовя сбить с ног, но Густав не отступал. Гавайская рубашка вздымалась на ветру, словно парус жизнерадост-ной яхты. Увидев меня, он замахал рукой, и я поспешил на помощь.
Вдвоем мы выволокли на песок крупную рыбу, размером и весом с невысокого чело-века. Несмотря на то, что солнце было скрыто облаками, плотная чешуя отливала синим металлом. Не веря своим глазам, я смотрел на рыбу, забыв обо всем на свете. У меня в го-лове словно взорвалась бомба, кажется так писал профессор Смит, которому впервые вы-пала честь встретиться с этим созданием. Латимерия, рыба-целакант, живое ископаемое, чудовище из прошлого...
Густав устало сел на землю, раскуривая огрызок сигары.
- Это же надо, - сказал он. - Рыба с ногами...
Я рассеянно ответил, что это плавники, но Густав замотал головой.
- Мне не понять эту рыбу, Бог ее вне пределов моего Бога. Шекспир ну или кто еще. Я начинаю понимать, что он имел в виду.
На мгновение смотрителя скрыли клубы густого дыма. Сидя над таинственной рыбой, он был похож на Челленджера в зените славы.
- Кстати, - заметил он. - Я уже видел подобную тварь, но никак не думал, что она су-ществует на самом деле. Тут у одного парня есть чучело - всегда думал, что это подделка. Умный парень, но со странностями. Пару лет назад он сделал железный шар, чтобы спус-каться под воду, и смотреть, как там рыбы живут. Думаю вас надо познакомить.
Я перевел взгляд с латимерии на Густава.
- Ты говоришь о батисфере? У вас здесь есть батисфера?
- Ну да. А что в этом такого?
Моя бурная радость весьма озадачила Густава. Но я не мог сдержаться - батисфера да-вала такие возможности, о которых я даже не мечтал. Теперь разгадка нашествия рыб бы-ла близка - я ничуть не сомневался, что ответ нужно искать на глубине. Кроме того, я смог бы завершить работу над циклом для 'Популярной Науки' и нарисовать игуану под водой - когда на горизонте появилась батисфера, я сразу понял, какого рисунка не хвата-ет. Осталось уговорить этого парня на серию погружений. Было решено, что как только я закончу с латимерией, мы немедленно отправимся к нему.
Создателя батисферы звали Людвиг Планк и жил он на другом конце поселка. Дом изобретателя я опознал с первого взгляда: во дворе валялись шестерни, велосипедные це-пи, трубки, ржавые моторы и совсем уж непонятные железные конструкции. Пробрав-шись через этот хлам, Густав постучал в дверь и, не дождавшись ответа, предложил прой-ти в мастерскую.
Мы направились к небольшому сараю. Из приоткрытой двери доносился тихий гул, время от времени заглушаемый гудками и позвякиванием. Я боялся представить, что за таинственные механизмы скрывались за этими звуками - от человека, построившего бати-сферу, можно было ждать чего угодно. Густав толкнул дверь, и мы вошли. Впрочем, я тут же остановился в восхищении.
Почти весь сарай занимал макет железной дороги, настолько большой и сложный, что в голове не укладывалось, как он функционирует. По сути, это была целая фантастическая страна, смыслом существования которой была перевозка грузов. Миниатюрные леса, поля и горы - все было оплетено густой сетью рельс. Разводились стрелки, поднимались и опускались шлагбаумы, перемигивались семафоры. Не менее десятка крошечных составов куда-то спешили, ныряли в туннели и карабкались по горам из папье-маше, замирали на станциях и вновь устремлялись в свой бесконечный путь. На искусственной траве паслись пластмассовые коровы и динозавры.
- Людвиг! - крикнул Густав. - Ты здесь или как?
Из-за горы, поразительно похожей на Фудзи, выглянула растерянная физиономия.
- Да, я...
В это мгновение раздался пронзительный звонок - половинки разводного моста не ус-пели соединиться, и над рекой из эпоксидной смолы повис состав.
- Парарам, - мрачно констатировал Густав. - А ведь катастрофа. Число жертв пока не известно.
- Сам вижу, - нахмурился Людвиг, и щелкнул выключателем. Поезда замерли.
- Мы тут по твою жестянку, - сказал Густав. - Ту самую, чтобы за рыбами смотреть.
- Нам нужна батисфера..
- Батисфера? - переспросил Людвиг, выходя из-за макета. - Это из-за тех рыб, что за-полонили пляж?
Людвиг был невысоким и щуплым. Видимо стесняясь ранней лысины, он носил кепку с прозрачным козырьком, отчего его лицо имело странный зеленоватый оттенок.
- В точку, - сказал Густав. - Сегодня я выловил рыбу с ногами...
- Латимерию.
Некоторое время Людвиг нервно грыз ноготь на мизинце.
- Нет, я так и знал, что этим все кончится. Когда рыбы только появились, я сразу понял - понадобится моя батисфера. А вы уверены? Без погружения никак не обойтись?
Батисфера лежала на заднем дворе за горой деревянных ящиков, кое-как укрытая кус-ком брезента. Людвиг стянул полог, и чудо техники предстало предо мной во всей красе. Стальной шар чуть более полутора метров в диаметре сиял полированными боками и тя-желыми медными болтами. На меня уставились мрачные глаза-иллюминаторы из толстого кварцевого стекла. В этом взгляде было что-то запредельное, я почти чувствовал скры-вавшийся за ним вечный холод морских глубин, где в непроглядной тьме живут самые не-вероятные и чудовищные создания.
- Точная копия той, что была у Бартона и Биба. - с гордостью сказал Людвиг, похлопав по крошечному люку. За его спиной Густав корчил рожи, своему отражению на блестя-щей поверхности. Я осторожно провел рукой по холодному железу.
- И сколько было погружений?
Людвиг виновато улыбнулся.
- Вообще-то...
- Да ни одного не было, - перебил его Густав.
Я удивленно посмотрел на Людвига. Тот пожал плечами.
- Между прочим, это чертовски опасно. Бездна полна монстрами, кто знает, что встре-тится на глубине?
- Тут ты прав, - сказал Густав. - Видел я вчера одну тварь - образ как из ада. Сплош-ные шипы и зубы. Тем парням, что сочиняют страшные истории, стоило бы на нее взгля-нуть.
Я замотал головой.
- Глупости. Какое создание сможет нанести вред батисфере?
Густав нахмурился.
- Левиафан? Тот зверь морской кого из всех творений, всех больше создал Бог в пучи-не водной? Мильтон.
Меня порой поражала фантастическая начитанность Густава, всплывавшая в самые неожиданные и неподходящие моменты и совсем не вязавшаяся с его обычной манерой разговора.
- Некоторые рассказы о морских чудищах звучат, конечно, нелепо, - назидательно ска-зал Людвиг. - Но еще более глупо, не принимать их в расчет, планируя погружение. Я провел небольшой опыт, думаю, вам стоит посмотреть.
Он провел нас на кухню. Посреди стола сверкал чистотой круглый аквариум. Внутри, на большой раковине с задумчивым видом сидел красный краб. Людвиг достал свинцовый шарик на леске и начал опускать в воду. Краб насторожился. Глаза на толстых стебельках внимательно следили за приближающимся грузилом. Неожиданно он рванулся и вцепился клешней в леску. Людвиг разжал пальцы, шарик опустился на дно. Краб изучил его и обиженно уставился на нас через стекло.
- Ну, это еще ни о чем не говорит, - наконец сказал я. - В море нет настолько больших крабов, чтобы напасть на батисферу.
- Одно из погружений закончилось как раз подобной встречей, - заметил Людвиг. - К тому же, гигантские раки на самом деле обитали в океане. И я подозреваю, что они до сих пор там плавают. Как латимерия.
- Гигантские раки? - встрепенулся Густав. - Я тут, кстати, видел огромного рака. Во сне. Думаете сон вещий?
Людвиг поежился.
- Надеюсь, нет.
Он постучал по стеклу. Краб демонстративно отвернулся. Людвиг вздохнул.
- Фактов подтверждающих, что в океане обитают еще не известные науке чудовища слишком много. Например, не далее чем в прошлом месяце у острова Кенгуру поймали креветку размером с автомобиль. А семиметровые личинки угрей? Каких же размеров должна быть взрослая особь?! Гигантские кальмары с каждым годом становятся все больше и больше. Еще совсем недавно считалось, что пятнадцать метров это предел, а сейчас уже есть свидетельства существования спрутов тридцатиметровой длины. Акульи зубы размером с ладонь...
- Я бы не назвал это фактами.
- Хорошо, - Людвиг хлопнул ладонью по столу. - У меня есть доказательства.
Он провел нас комнату, заваленную разнообразным хламом. Раковины, шестеренки, африканские маски, инструменты, пустые аквариумы, сломанные модели поездов и само-летов валялись на полу, пылились в углах и на многочисленных полках. Со шкафа на это печально взирала латимерия с отломанным плавником. Людвиг долго копался среди ве-щей и, наконец, достал видеокассету.
- Сейчас все сами увидите. 'Тайны Бездны' - один из лучших фильмов Академии...
- Мне больше нравится про сумчатого волка, - сказал Густав, садясь на пол. - Там меня снимали.
- В отличие от сумчатого волка, - сказал я. - Я уже видел 'Тайны'. Что-то не припом-ню там никаких чудищ.
- Просто не внимательно смотрели.
Людвиг включил старый телевизор и некоторое время мотал фильм в обе стороны в поисках нужного места.
- Это здесь...
На экране куда-то ползло жизнерадостное оранжевое создание. Голос за кадром за-нудно вещал о трудностях жизни плоских червей. Ничего чудовищного в этом существе, размером с мизинец я не видел.
- Вот оно! - Людвиг нажал на паузу. Изображение замерло, покрывшись беспокойной сеточкой помех. Людвиг подскочил к телевизору.
Признаться, я не сразу понял, что так привлекло изобретателя. Но, в конце концов, я разглядел на заднем плане неясный силуэт. С равной вероятностью это могла быть и тень скалы, и рыба кажущаяся огромной из-за рефракции света, и неведомое морское чудови-ще.
- Видите, - Людвиг ткнул пальцем в дрожащее изображение. - Вот глаз, вот плавник...
- Левиафан, - с восхищением сказал Густав.
- Все может быть, - я пожал плечами. - Но я бы не стал делать скоропалительных вы-водов.
- Да ну его, - Густав махнул на меня рукой. - Дальше-то что?
Людвиг нажал на кнопку и фильм продолжился. Спустя секунду план переменился, таинственная тень исчезла. Я задумчиво смотрел на оранжевого червя, продолжавшего свой путь так, словно никаких монстров не существовало. Возможно, он был прав, но в контурах чудовища Людвига, я уловил что-то удивительно знакомое, неразрывно связан-ное с моими кошмарами, и я никак не мог понять что.
- Батисфера - не подводная лодка, если что, уплыть не получится. И вы до сих пор ду-маете, что погружение необходимо?
Я повернулся к изобретателю.
- Я в этом уверен.
Тем временем голос диктора неожиданно изменился. Я взглянул на телевизор и замер с раскрытым ртом. С экрана смотрело знакомое скуластое и злое лицо.
- Это же Северин!
- А ведь и правда! - воскликнул Густав. - Не знал, что его тоже в кино снимали. Сде-лай погромче.
Доктор рассказывал о том, как мало мы знаем о тайнах океана, и что справиться с ни-ми сможет лишь пытливый ум истинного исследователя. Не за горами создание новых средств познания глубин, которые откроют перед человечеством новые горизонты...
- Пытливый ум, - фыркнул Густав. - Это он про то, как котов и ящериц резать?
- Почти, - кивнул я. - Думаю, он имеет в виду механического кальмара. Изначально его создавали как раз для подводных исследований.
- Жуткий тип, - поежился Людвиг.
Некоторое время все молчали. На экране Северина сменили танцующие кальмары - зрелище забавное и прекрасное.
- Вспомнил я одну историю, - вдруг сказал Густав. - Один человек в Девонпорте играл тюленями на виолончели. Так вот, они в его сторону даже головы не поворачивали.
Он внимательно оглядел присутствующих и расхохотался.
- Проверка на чувство юмора, - выдавил он сквозь смех. - Правда мало кто ее прохо-дит...
- Хорошая шутка, - согласился Людвиг. - Пожалуй, такая же хорошая как те кальмары.
- Об этом я и говорю. Я тут подумал - беда Северина в том, что он не умеет довольст-воваться простыми шутками. Вот вскрыть череп и набить мозги шестеренками - это, по-жалуйста, как раз в его духе. Ничуть не удивлюсь, если рыбы на пляже - его рук дело.
Я уставился на смотрителя. Признаться, столь очевидная мысль просто не приходила мне в голову. Если Густав прав, то с погружением нельзя медлить. Кто знает, что затеял Северин? Если для своих целей доктору понадобится взорвать мир, он не промедлит ни секунды.
Мои доводы окончательно убедили Людвига. Было решено, что погружение состоится через неделю - за это время изобретатель подготовит батисферу, закупит кислород и на-тронную известь.
Дни перед погружением тянулись утомительно долго. Ожидание в конец измотало ме-ня. Я перестал бывать на пляже: рисовать мертвых рыб, когда скоро мне предстояло уви-деть их в родной стихии, казалось глупым. К тому же нашествие, по непонятным причи-нам, пошло на убыль. Уже в четверг Густав нашел всего-навсего десяток топориков и све-тящихся анчоусов, что не шло ни в какое сравнение с прошлой неделей.
Оставив рыб, я снова стал следить за Северином, дабы понять какую роль он играет в этой истории. К сожалению, доктор не спешил выдавать свои тайны. За неделю я видел его лишь дважды, когда приезжали новые машины с камнями. К этому времени гора из-вестняка была уже выше моего роста. Северин не делал особого различия между камнями разных партий. Все ссыпалось в общую кучу, и только несколько самых крупных образ-цов доктор уносил в дом. Если нашествие устроил Северин, то причину надо было искать именно среди его булыжников, но я, признаться, не видел никакой связи. В один из вече-ров я даже стащил несколько камней из кучи, и дома изучил их со всей внимательностью. Стоит ли говорить, что я так и не нашел ничего необычного?
Мучавшие меня кошмары приутихли, а после двух спокойных ночей я решил было что они вообще прекратились. Однако я поспешил - в ночь перед погружением они вспыхну-ли вновь с неожиданной яркостью.
Весь вечер я не находил себе места. Томительное ожидание мешало сосредоточиться. Бумага, краски, карандаши и кисти лежали на столе, готовые к предстоящему приключе-нию. Я то и дело перебирал их, проверяя все ли в порядке. Чтобы чем-то себя занять, я попытался упорядочить свои рисунки, но бросил это дело на полпути. Пробовал читать, но отложил книгу уже на второй странице. В результате мне ничего не оставалось, кроме как отправиться спать.
Но сон не шел. Завернувшись в одеяло, я представлял погружение, выдумывая самые невероятные встречи и ситуации. Я почти видел огни рыб, проносящихся за толстыми стеклами иллюминаторов, оскаленную пасть рыбы-дьявола, полет гигантского ската и кошмарного адского вампира. Истории Биба и Маракота, Кусто и Аронакса перемешались в моей голове, и я уже не мог отличить фантазии от реальности.
Я так и не понял когда уснул. Просто в какой-то момент вдруг осознал, что на самом деле нахожусь под водой. И что я не человек. Сильное, закованное в твердый панцирь те-ло доисторической рыбы рассекало теплые воды девонского моря. Нас было много. Я не мог повернуть голову, но знал что рядом сотни, тысячи таких же безымянных рыб - ибо время еще не пришло, и никто не дал нам имен. Мы кружились в ослепительных лучах солнца четвертого дня.
Тень поднималась из глубин - неторопливо, уверенно. Я не видел ее, но почувствовал всем телом, почувствовал мощь и злобу. Мне стало страшно. Я заметался, пытаясь вы-рваться, уплыть, спастись, но натыкался на других рыб. Именно в этот момент под нами разверзлась пасть, блеснули клыки. Изо всех сил я рванулся наверх...
И с криком сел на кровати. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, я задыхался. Одеяло комком лежало на полу. Ветер яростно дребезжал стеклами. Я начал считать вслух. Я узнал то чудовище - это был монстр из фильма. Левиафан.
Было около пяти часов утра. Бледно-голубая луна пряталась меж рваных облаков, не-решительно выглядывая сквозь просветы. С улицы доносился скрип тележки Лобо - по-хоже собаке тоже не спалось. Я оделся и вышел из дома.
Было холодно. По земле ползли липкие клочья тумана, забираясь под куртку, словно пытаясь согреться. Спрятав замерзшие ладони в рукавах, я обошел вокруг дома. Из-за за-бора пару раз тявкнул Лобо, как мне показалось без особого энтузиазма. В доме госпожи Феликс громко хлопнула дверь. Некоторое время я всматривался в ту сторону, но разгля-деть что либо сквозь туманную дымку не представлялось возможным. Лишь на мгновение на пороге появился расплывчатый силуэт, который я принял за хозяйку, но тут же порыв ветра развеял мираж.
Сам того не замечая я направился к дому Северина. Еще издалека я заметил, что в окне горит свет, что было несколько странно, учитывая время. Пару раз я прошел мимо дома, не решаясь подойти ближе, и посмотреть, что же там происходит. Но все же удалось со-браться, и как можно тише я отворил калитку. Под ногами неестественно громко зашур-шали камни; я остановился. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, и лишь огромным трудом удалось убедить себя, что это только мерещится. На цыпочках я подошел к окну и заглянул внутрь.
Комната была небольшой. С потолка на витом шнуре свисала единственная лампочка, и ее тусклый свет лился на длинный металлический стол. Стены комнаты тонули в полу-мраке, но я разглядел, что они были обклеены изображениями китов, спрутов, гигантских рыб и морских змеев. Легкий ветерок колыхал старинные гравюры, фотокопии и грубо вырванные страницы книг и журналов, отчего казалось, что эти таинственные создания переплывают с листка на листок, живут своей собственной непостижимой жизнью. 'Кни-га Рыб, - подумал я. - Главное, не промочить ноги'.
Северин, по счастью стоял ко мне спиной. На столе перед ним лежала игуана, вспоро-тая от горла до хвоста. Рядом были аккуратно разложены внутренности. Ящерица дергала лапками, но я не мог сказать, были ли это остаточные рефлексы, либо она действительно была еще жива. Зная доктора я все-таки склоняюсь к последнему. Крышка черепной ко-робки была срезана, и Северин длинным пинцетом пытался приладить какие-то проводки прямо к обнаженному мозгу. Мне стало дурно и страшно. Едва удержался от того, чтобы не закричать.
Присмотревшись, я увидел еще несколько ящериц - в огромных колбах у стены. Все рептилии были тщательно препарированы, внутренние органы перемешались с проводами и непонятными приборами. Они беспомощно извивались, скреблись лапками по стеклу. Огромные, исполненные ужаса глаза ящериц следили за доктором.
Северин прикрепил провод парой тонких булавок и взялся за скальпель. Игуана задер-галась. Доктор крепко сжал горло ящерицы, и держал до тех пор, пока она не утихла. За-тем он медленно срезал полоску ткани и отбросил в сторону. Северин облизал скальпель и воткнул в разрез еще один провод.
Провода соединяли ящерицу со старинным граммофоном на дальнем конце стола. Широкий раструб был заполнен камнями, и слегка прогнулся. Хотя пластинки не было, доктор быстро закрутил ручку. Игуана выгнулась дугой и раздался тихий, еле слышный гул. В этот момент я почувствовал, что камни под ногами завибрировали. Не все вместе, а каждый по отдельности. Я отвернулся от окна, и увидел, что вся куча ходит ходуном, а над ней... Я в ужасе попятился. Над камнями сгущался туман, принимая странные, рас-плывчатые очертания огромной, чудовищной рыбы...
Резко заболели виски. Задыхаясь, я прижался к стене. Голова была готова взорваться. Мир таял на глазах и вместо корявых деревьев я уже видел колышущиеся стебли водорос-лей, меж которых скользили неведомые мне рыбы, и казалось еще чуть-чуть и я сам при-соединюсь их таинственному хороводу. Призрачные аммониты проплывали прямо сквозь меня, рядом шевелились гибкие стебли морских лилий. А издалека донесся тихий ответ-ный гул.
Все прекратилось так же внезапно как началось. Холодный ветер швырнул в лицо горсть водяных капель. Фантомы растаяли, и я понял, что лежу на земле, барахтаясь и из-виваясь в несуществующей воде. Опираясь на стену, я поднялся и снова заглянул в окно. Северин складывал инструменты в эмалированный поддон. Игуана похоже умерла - всего мастерства вивисектора было недостаточно, чтобы заставить ее выдержать подобные пыт-ки. Доктор вырвал провода и брезгливо бросил ящерицу в ведро.
Пятясь вдоль стены, я вышел на улицу, и вернулся домой. Первым делом пропустив две приличные порции джина, я не раздеваясь забрался под одеяло и попытался прийти в себя. Хотя алкоголь немного согрел, меня била крупная дрожь. Мысли разбегались, слов-но боялись сложиться в общую картину. Конечно, не было никаких сомнений, что за все-ми загадочными видениями и явлениями стоит Северин, но что за мерзость он затеял, я даже не представлял. Уснуть я не смог.
Как бы то ни было, к утру мне удалось немного прийти в себя. Есть совершенно не хо-телось, но я заставил себя позавтракать - день предстоял тяжелый, после чего отправился к Людвигу. Густав уже подогнал грузовик, на который погрузили батисферу, закрепив ме-таллическими тросами. Надо сказать, после ночных кошмаров, меня начали одолевать со-мнения. Я уже не испытывал прежнего энтузиазма перед погружением, но отступать было поздно. Людвиг с Густавом тоже выглядели неважно. Мы почти не разговаривали, огра-ничиваясь деловыми замечаниями.
Закончив с погрузкой, мы поехали к морю. Лишь подъезжая к дому Северина, Густав не выдержал и прервал молчание.
- У меня дурные предчувствия, - сказал он. - Боюсь, плохо все кончится. Мне при-снился сон. Странный и страшный. Снилось, что я какой-то осьминог, живущий в ракови-не. Плаваю я себе в море и тут...
Его рассказ прервал пронзительный визг. Словно из воздуха, из лоскутьев тумана пе-ред грузовиком возникла госпожа Феликс.
- Проклятье! - Густав ударил по тормозам.
Машина резко остановилась, и тут же звонко пропел лопнувший трос.
- Проклятье!
Мы выскочили из кабины. Госпожа Фелик яростно лупила по грузовику зонтиком, за ее спиной заливался Лобо, но никто не обращал на них внимания. Взгляды были прикова-ны к батисфере. Тяжелый шар медленно, с достоинством завалился на бок, и вдруг со-рвался и покатился к дому Северина. Дорога шла под уклон, и, разогнавшись, батисфера снесла забор и с грохотом врезалась в груду камней. Я уставился на разбитый иллюмина-тор.
- Ну, вот и поплавали, - сказал Густав.
Мы осторожно подошли к батисфере. Сейчас, она больше походила на голову испо-линского водолаза, сраженного неведомым рыцарем. Из под корпуса выползала струйка маслянистой жидкости, растекаясь по камням.
В этот момент из дома выскочил Северин. Признаться, мне стало жутко от одного его вида. Лицо доктора перекосила страшная гримаса, волосы торчали во все стороны. Я по-пятился, залепетав нелепые оправдания, про лопнувший трос и возмещение убытков. В воспаленных глазах сверкнула злоба. Он бросился к камням и упав на колени принялся разгребать кучу под батисферой, крича что-то про точную настройку и годы работы.
- Все в порядке? - спросил я.
- В порядке? - визжал Северин. - Я потратил годы, на то чтобы создать и настроить фонограф. Он уже был у меня в руках...
Я был озадачен. Обернувшись на Густава с Людвигом, я увидел то же недоумение.
- Смотрите, что вы наделали!
Северин бережно достал из камней стеклянный цилиндр, заполненный желтой жидко-стью, которая сочилась из большой трещины. Одну из тех колб, что я видел ночью. Игуа-на извивалась внутри, путаясь в проводах и собственных внутренностях. С ужасом я смотрел на бьющееся сердце. Сейчас, при свете дня она выглядела гораздо ужаснее и про-тивней - ящерица распухла, блестящая чешуя выцвела и отслаивалась, осыпаясь на дно цилиндра. От колбы отходил толстый кабель, исчезая среди камней.
Я судорожно сглотнул.
- Что это? - раздался за спиной дрожащий голос Людвига.
Северин криво усмехнулся.
- Хотите сказать, что это было? Приемник фонографа. Лучший из всех, что мне уда-лось сделать. Без него все бессмысленно.
- Фонографа?
- ДА! - Северин со всей силы швырнул колбу в батисферу. - Фонографа! Думаете, все это просто так? - он схватил горсть камней. - Думаете его можно поймать на удочку?
Я с ужасом смотрел на доктора.
- Поймать? Кого поймать, доктор?
- Кого? - Северин расхохотался. - Левиафана! Зверя Бездны!
Я медленно кивнул. Все стало на свои места. Стоило бы догадаться, что в своей гор-дыне Северин не станет размениваться на мелкую рыбешку. Это для нас топорики и хау-лоиды были чудом, для Северина они ровным счетом ничего не значили. Доктор тем вре-менем продолжал:
- Я сделал кальмара, но на эту наживку он не клюнул. Для него это было слишком мелко. И тогда я понял - он придет только на зов равного себе. И кто же это? Он сам! Я потратил годы на то, чтобы вновь зазвучала его песнь. Песнь миллионы лет заключенная в камне, с тех времен, когда он безраздельно владел пучиной. Я построил эту машину, фо-нограф. Я смог прочитать звуки, скрытые в тверди. Я провел сотни экспериментов, чтобы найти животное способное стать лучшим приемником. Я нашел его песнь, и вот когда он был почти у меня в руках... Теперь все начинать с начала.
- Да не слушайте вы их, господин Северин, - заверещала госпожа Феликс. - Я все сама видела. Они каждую ночь ходили, камни ваши воровали. Это они специально сделали - вам помешать хотели. У них аура черная, я в кристалл смотрела. Как прознали, что я знаю об их замыслах коварных, так чуть не убили. Чудом спаслась...
Северин даже не взглянул на нее. Он разжал пальцы, камни упали на землю, и тут же в руке доктора сверкнул скальпель. Он шагнул ко мне, но в этот момент Густав со всей си-лы ударил его в челюсть. Северин упал и Густав быстро наступил ему на ладонь.
- Ублюдок, - прошипел он. - Сумасшедший ублюдок.
Он вырвал скальпель. Северин корчился среди камней и бормотал что-то бессвязное. Густав схватился за провод и резко потянул, вырвав из груды камней еще одну колбу. Удар ботинка оборвал мучения игуаны.
- Ты хоть представляешь, кого ты хотел разбудить? Просто большую рыбу?
Я бросился к дому Северина. Распахнув раму, я влез в окно и принялся выкидывать на улицу колбы с ящерицами - около дюжины, кажется. Густав с Людвигом тут же их разби-вали. Северин тихо скулил. Госпожа Феликс поспешила скрыться.
Когда мы закончили, Густав устало прислонился к батисфере. Его руки тряслись. Он поднял один из булыжников и криво усмехнулся.
- Я видел во сне эту тварь...
Смотритель, передал мне камень. На шершавой поверхности отпечатался трилобит.
Начал накрапывать дождь.
К вечеру погода окончательно испортилась. Море разбушевалось не на шутку. Тяже-лые тучи висели низко, почти сливаясь с волнами. Молнии вспыхивали почти ежеминут-но. Косой дождь неистово барабанил в окна.
Мы сидели в каморке под маяком и пили теплый ром. Прижавшись лбом к холодному стеклу, я смотрел на море. Волны вздымались, тянулись к небу с непостижимой яростью, и за каждым новым валом мне чудился Левиафан. Бесконечно древнее чудовище, всех тварей завершенье.
Неожиданно мое внимание привлек огонек, вспыхнувший на пляже. Присмотревшись, я понял, что это свет фонаря. На пляже определенно кто-то был. Но только полный безу-мец решился бы выйти к морю в такую погоду.
- Северин!
Выскочив из маяка, мы побежали к пляжу. Дождь хлестал по щекам. Я тут же вымок до нитки, но не обратил на это внимания. Ветер валил с ног. Я падал, раздирая колени и ладони, но вскакивал и продолжал бежать. Если это действительно был доктор, а в этом я не сомневался, медлить было нельзя.
Как мы добрались, я не помню. Просто бег внезапно прекратился и мы, задыхаясь, ос-тановились перед доктором. Северин возился с моторной лодкой, скидывая в нее непо-нятные приборы. Из-за бортов выглядывала труба граммофона, заполненная камнями - остатки чудовищного фонографа. Северин нас не заметил. Должно быть, поломка меха-низма окончательно подкосила ученого. Печать безумия маской застыла на его лице.
- Доктор! - заорал Густав.
Северин резко развернулся, вскинув руку. В свете молнии блеснул пистолет. Гром за-глушил выстрел. Людвиг дернулся, схватился за плечо и медленно осел на песок. По ру-башке изобретателя расползалось темное пятно. Мы с Густавом бросились к нему. Люд-виг растерянно переводил взгляд с меня на смотрителя.
- Я умру?
- Черта с два, - огрызнулся Густав.
- Ну что? - хохотал Северин - Кто еще хочет меня остановить? Есть желающие?
Он выстрелил в воздух. С каждой молнией лицо доктора вспыхивало бледно-зеленым светом. Густав выругался. Северин навалился на лодку, но смог лишь слегка сдвинуть ее.
- Вы двое, - он ткнул в нашу сторону револьвером.
- Доктор одумайтесь, - прокричал я. - Это безумие... Самоубийство.
- Заткнись! - взвизгнул Северин и снова выстрелил в воздух. Людвиг вздрогнул.
- Бесполезно, - покачал головой Густав. - Он окончательно свихнулся.
- Быстрее!
Северин забрался в лодку. Вместе с Густавом мы смогли столкнуть ее в воду. Суде-нышко билось на волнах, словно предчувствуя скорую катастрофу.
- Доктор, - я все еще пытался образумить Северина. - Это же верная смерть...
- И что ты знаешь о смерти?
Холодный ствол уперся мне в лоб. Лицо доктора очутилось совсем рядом. Я посмот-рел ему в глаза, но не увидел ничего, кроме пустого всепоглощающего безумия. Губы ученого скривились в жуткой усмешке. Мне стало страшно.
Я так и не понял, почему Северин не выстрелил. Совершенно неожиданно он опустил пистолет и бросился на корму. Я попятился. Северин истерично дергал за шнур, заводя мотор, и где-то попытки с пятой ему это удалось. Разрезая волны, лодка устремилась в море.
Мы выбрались на берег. Людвиг был совсем плох. Скорчившись на песке, он беззвуч-но шевелил губами.
- Держись парень, - наигранно бодро сказал Густав. - Еще никто не умирал от дырки в плече.
Людвиг улыбнулся. Мы подняли его и медленно пошли к маяку. Напоследок я обер-нулся. Лодка Северина упорно боролась с волнами, и отступать он не собирался. Густав проследил за моим взглядом.
- Бедняга. Все-таки простых шуток ему было мало.
Я до сих пор не могу точно сказать, что произошло в следующее мгновение. Была ли это большая волна, или же Северин действительно разбудил Левиафана и тот явился на зов. Над лодкой нависла огромная тень и обрушилась, увлекая за собой суденышко. Лодка исчезла. Я всматривался в бушующее море, тщетно силясь хоть что-нибудь разглядеть среди беснующихся вод. На долю секунды мне показалось, что над волнами промелькнула голова, но тут же очередной вал накрыл ее и Северин скрылся там, где скверну жжет пу-чина.